Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт - Страница 6
6
– Минуточку внимания! – Хантер хлопает в ладоши и ждет, когда утихнет вечный офисный гул. Под потолком, как жирная зеленая муха, поблескивает голая лампочка.
– Это наш новый репортер, Патрисия Фаулер, – выдает Хантер. Впечатление, что он указывает не собственно на Патрисию Фаулер, а на ее брючный костюм. – Нам с ней крупно повезло. Она для нас ценное приобретение.
Патрисия как будто хочет заговорить, но ей на запястье ложится крекая рука Пола Хантера.
– У нее огромный опыт, а к нам она пришла прямо из «Таймс».
Щелкунчики синхронно вскидывают брови. Патрисия пронзает взглядом руку Хантера.
– Она будет работать в одной команде с Мэттсоном и Хоупом – это что касается мировых новостей; а под началом Хестона Патрисия займется криминальной хроникой и, конечно, местными новостями.
Элси едва сдерживает горькую усмешку. Новенькая, значит, сразу станет репортером, а Элси по-прежнему – девочка на побегушках у Пола Хантера? Ей тоже по плечу работа репортера – она в этом уверена. Правда, у нее нет блестящего опыта в «Таймс», как у этой Патрисии; но и у Патрисии нет против Элси других козырей.
– Работаем, – командует Хантер. – Главы отделов – ко мне в кабинет.
Элси жаждет поучаствовать в утренней планерке; если бы только ее тоже позвали, предложили место за столом, впустили в свой круг, выслушали ее идеи! («Почему бы не осветить роль женщин в антивоенном движении штата Калифорния? Почему бы не написать очерк о Бобби Гибб – женщине, которая просочилась в толпу марафонцев-мужчин и пробежала всю дистанцию?»). Вместо этого Элси наблюдает, как несколько одинаковых фигур вваливаются в кабинет к Полу: брюки у всех оттенка пригоревших тостов; плеши, которых не касается солнце, творожисто-бледны.
Внезапно Хантер встает из-за стола и манит Элси в кабинет, немало ее смутив.
Она глубоко вдыхает и отодвигается на стуле столь поспешно, что ножки скрипят. Неужели свершилось? Наверное, у Хантера открылись глаза, когда он нанял Патрисию. Или у него наконец-то появилась история, для подачи которой нужен женский взгляд. Пусть там все предсказуемо – статистика родов, женское здоровье, свадьба голливудской звезды – Элси возьмет этот материал.
Она входит; Хантер успел усесться обратно, все обсуждают заголовки. Селмен, заместитель начальника отдела новостей, перечисляет главные дневные события: пропавшие женщины, марши за гражданские права, ненависть Джона Леннона к Иисусу[11].
Элси чуть покашливает.
– Да, Элси, что у вас? – резко спрашивает Хантер, тасуя толстую стопку статей.
Элси могла бы их прочесть, высказать свое мнение, сделать корректуру. Руки буквально чешутся, но Элси подавляет порыв протянуть их к бумагам.
Хантер поднимает взгляд.
– У меня сегодня встреча с Хэллидеем. А в баре – засуха. Мне нужен шотландский виски. Сделайте одолжение, принесите.
И машет рукой: мол, все, на выход.
Плечи Элси опускаются сами собой.
– Элси? – Хантер недоволен, что она еще топчется на пороге.
– Да, мистер Хантер.
Элси закрывает за собой дверь, отгораживается от нарастающего смеха.
Позднее, когда в офис прокрадывается послеобеденное затишье, Элси возвращается с бутылкой виски.
Стучится к Хантеру, обнаруживает, что кабинет пуст, и ставит коричневый бумажный пакет ровно посередине стола. Она уже готова уйти, как вдруг звонит телефон. Элси колеблется. Обычно звонки поступают сначала на ее номер, а уж она переводит их по назначению. И тем не менее нужно ответить. Звонок, наверное, важный; если Элси пропустит его, не избежать ей проблем.
– Кабинет Пола Хантера.
Звонящий не тратит слов впустую. Он – из управления шерифа округа.
– Речь о Джейн Доу, обнаруженной после торжественного вечера. О так называемой Блондинке. Передайте Хантеру, чтобы связался со мной. Я на месте до шести.
Элси торопливо записывает, оставляет листок под бутылкой виски и пытается абстрагироваться от покалывания в кончиках пальцев. Без сомнения, именно об этой жертве вчера сообщила Беверли. Воображение Элси рисует илистый поток, который струится по отделу новостей, от сотрудника к сотруднику. Хантер найдет ее записку, когда вернется; он позвонит шерифу, распахнет дверь, созовет репортеров на срочное совещание. Пожалуй, пустят и Патрисию Фаулер. А Элси – не пустят, и сидеть ей за дверью, пока там, в кабинете, вершатся дела.
Снова, всегда – без нее.
Джейн Доу. Элси известен этот юридический термин. Неопознанный женский труп – вот что он означает. Элси медлит на пороге кабинета, бессознательно сжимает и разжимает кулак. В ее власти все изменить; раз в жизни она первая займется происшествием.
Она разворачивается, идет к столу, забирает записку и твердой рукой прячет ее в карман.
Глава 5
– Будь добра, Бев, подай сигареты.
Беверли приподнимает голову (которая покоилась на груди Роджера), шарит на тумбочке, берет пачку сигарет, подавляет желание прихватить и себе сигаретку. Близость с Роджером всегда так на нее действует: Беверли слегка на взводе. Потому что вот эту кровать она делила с мужем, и постельное белье то же самое, в цветочек, хотя и поблекло, и старый матрас, кажется, «запомнил» Генри, сохранил вмятины от его локтей и коленей. Порой по ночам, когда Роджер уходит, эти вмятины видятся Беверли меловым контуром с места преступления. По сути, контур это и есть – затяжное послевкусие смерти.
Когда все случилось, Беверли не захотела менять место жительства, как Марго, переехавшая в Лос-Анджелес из Нью-Йорка, или Элси, которая сменила дрянной коттедж в Хейт-Эшбери[12] на еще более дрянную квартирку в Бербанке. Держит Беверли в этих стенах эффект присутствия Генри: ее муж здесь, в диванной обивке, в старинных, мутных стаканах, что задвинуты в глубину буфета.
Беверли возвращается в тепло, излучаемое Роджером. Под ухом у нее стучит сердце Роджера, заглушая мурлыкающе радио (транслируют «Мы брели в ночи»[13]). Простыня сбилась к изножию кровати, колено Беверли – на бедре Роджера. Форменная одежда валяется на полу, и только полицейский значок, как всегда, заранее бережно снят и положен рядом с упаковкой валиума[14] (который Беверли периодически таскает у матери из шкафчика в ванной). Спальня погружена во влажную духоту, но Беверли не откроет окно, ни за что не откроет, и Роджер усвоил: об этом и заикаться нечего. Кожу саднит – пот холоден, как вода в горном озере. И запах прелюбодеяния завис над постелью.
Беверли пользуется случаем – спрашивает об убитой женщине. Не ее ума дело, но тот факт, что она оказалась рядом, когда Корнвеллу сообщили об убийстве, намекает на причастность Беверли. Роджер обычно не запирается,
- Предыдущая
- 6 / 76
- Следующая