Только вспомнить, как увязался за ней, пообещав Степе проводить сестру до дома.
А она, в тонком платье, с бутылкой вина в руке, шла впереди и, напевая песню, виляя шикарными бедрами, пританцовывала. То и дело поворачиваясь ко мне спиной. Улыбалась открыто.
И я поплыл. От этой женской игры. Со мной такое было впервые.
Шел за ней, как щенок на привязи.
Подойдя к ее участку, заходим во двор.
Аленка делает глоток вина и протягивает мне бутылку. Отпиваю, не сводя с нее глаз.
Снова пятится, мурлыча песню под нос. А я стою у калитки. Все еще пытаясь понять, а что дальше?
И эта рыжая коза подзывает меня пальчиком, все так же улыбаясь, прикусив нижнюю губку.
Я мудак? Должен был свалить обратно. Проводил? Всё!
А не смог я. Как можно отказаться от такой конфетки, которая сама просит взглядом? На меня так никогда еще не смотрели. И…
Это было феерично.
И вот стою, смотрю на то, как она кусается, а из головы не могу выкинуть ее образ улыбающейся и манящей.
С парнями в работе сошлись. Толковые ребята. Пашка, Артем и Рома. Девчонки где-то рядом крутились. Кто улыбается, разглядывая, кто рассказывает, что здесь и как. Ну а я в женском обществе как рыба в воде. И вот случайно, травя очередную байку, замечаю Рыжую.
Девчонки смеются, а Алена смывается, так и не зайдя.
И что-то меня потянуло за ней. Да и с крышей мы разобрались. Поэтому я в принципе свободен. Пошел выпрашивать еще себе задание. И хорошо, что пошел. Потому что подойдя к теплице, увидел, как эта упертая ведьма таскает мешки. Готов был прямо там надрать задницу, чтобы в следующий раз головой думала, а не своим упрямым характером. Потом уже пару раз попадалась на глаза, и я заметил, как морщит нос, поворачиваясь. Значит, спину потянула-таки! Ну, Ершова, мать твою!
В восьмом часу основные работники закончили работу и засобирались домой. Я же успеваю сгонять до города и купить в аптеке для Алены крем с обезболивающим, да себе всё для перевязки.
Заглядываю в небольшое здание с вывеской “Администрация” нахожу ее, сидящей за компьютером.
— Ты тут ночуешь, что ли? — опираясь о дверной косяк, разглядывая небольшое помещение.
За ее спиной стеллаж с папками. На столе полно бумаг.
Поднимает на меня уставший взгляд.
— Ты тоже, как и все, свободен, — говорит бесцветным голосом.
Такой ее видеть для меня необычно. Что даже все желание снова с ней покусаться отпадает. И теперь я вижу ее настоящую. Уставшую. И писец какую красивую.
Докатился, Исаев. Свежий воздух на тебя очень неадекватно действует.
— Может, ты тоже себя освободишь? — спрашиваю.
— У меня еще дела, — говорит, уперевшись взглядом в монитор.
— Ладно, — не силком же ее вытаскивать из-за стола.
Подхожу к столику и кладу перед ней коробочку с кремом.
Девчонка, нахмурившись, разглядывает упаковку, а потом поднимает на меня удивленный взгляд.
— Это что?
— Это чтобы не болело, — подмигиваю и выхожу из ее кабинета.
Алена
Домой возвращаюсь поздно. Что-то я закопалась в отчётности и очнулась только к одиннадцати часам.
Пока загнала машину, пока ворота открыла — туда-сюда, моя спина отзывалась на каждый наклон. Но потом я забыла о боли, приняла душ и, сделав пару бутербродов, перекусила. Что-то даже аппетит от усталости пропал. Да и готовить для себя частенько лень. У Стёпы обычно наготовлю да поем вместе с ними. А тут даже сходить не к кому.
Падаю в постель и боюсь уснуть. Снова приснится Исаев ведь. А я что-то устаю от таких снов. Сама себя ненавижу, когда во сне тянусь к нему. Моё подсознание играет какую-то странную игру. И явно не в мою пользу.
Но не спать — это не вариант. Да и усталость берёт надо мной верх. Засыпаю я под какую-то плаксивую мелодраму.
А просыпаюсь при повороте на другой бок от резкой боли в спине.
Да так, что, распахнув глаза, я побоялась сделать вдох. Это что за новости такие?
Даже на мгновение показалось, что эта боль из сна. Там я сегодня была не с Олегом, что не может не радовать, а рубила дрова. И вот на взмахе тяжеленным топором меня скрючило. И эта боль из сна словно наяву чувствовалась.
Делаю осторожно вдох, я всё же пробую повернуться и…
— М-м-м, — зажмуриваюсь от пронзившей спину боли.
Приехали, мать его!
А сегодня на ферме без меня не справятся. Там сегодня поставка корма и ещё стройматериал должны привезти. И вообще!
Исаев, чтоб тебя!
До будильника еще два часа. А я уже не усну. Со скрипом поднимаюсь с постели. Вспоминаю ту мазь, что принес Олег, но я ее благополучно оставила там же на столе. Она же мне не нужна была? Хочется себя поругать за гордость. Ведь только себе хуже сделала. Но чего уж теперь? Приеду и намажу.
Завариваю себе крепкого чая со смородиновым листом. И сижу себе в гордом одиночестве, прислушиваюсь к своему телу. И оно пока помалкивает.
На ферму приезжаю, замечая машину Нины. Олег на ней ездит пока. Вздыхаю, уперевшись подбородком о руль, разглядывая ворота, машину, ближайшие здания. Потихоньку начинают приходить работники. Надо вылезать и браться за работу. Сегодня ее овер дохрена.
Потихоньку выползаю из машины и, не делая резких движений, иду к себе. Там сразу же берусь за крем, но кто-то входит, и меня отвлекают. Незаметно убираю коробочку в выдвижной ящик. День закрутился.
Звонит Степа, узнаёт, как дела. И я рассказываю, разложив всё по полочкам.
— Олег как?
— А что с ним сделается? — спрашиваю в своей привычной манере. Но почти сразу же прикусываю язык. — Да хорошо всё, — вздыхаю. — Помогает.
— Не обижает?
— Меня попробуй обидь, — усмехаюсь. — Да и на вид он безобидный.
Ой ли, да, Алёна?
Степа смеётся.
— Ладно, смотрите там, — звучит двусмысленно, или я уже себя накручиваю.
— А что там с клиникой? — вспоминаю.
— Завтра идём, сдаём все анализы, УЗИ, что-то там ещё. В общем, все новости позже.
— Ну ладно, — закусываю губу. — Привет Нине и мальчишкам.
Прощаемся.
— Ален Санна, — в дверях показывается Артём, — там машина с материалом подъезжает. Куда?
— К дальним воротам. Проследи, я иду, — даю ему указания, он тут же убегает.
Я же еле поднимаюсь со стула, опираясь руками о стол.
Сегодня он в джинсах, футболке и расстёгнутой рубашке с закатанными по локоть рукавами.
— Вот