Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза - Страница 78

Начинается отбор. Зелль и Китт маршируют вдоль шеренг и осматривают изможденных людей, чьи номера нарисованы на фрагменте металла, свисающем с шеи на куске проволоки. Тех, на кого Китт указывает большим пальцем, капо оттаскивают в сторону. Выбранная группа насчитывает несколько сотен человек. Затем офицеры направляются в женский лагерь. Там они в основном отбирают девочек-подростков младше 18 лет.

Через два часа эсэсовцы определили те 2000 человек, кого они считали пригодными для работы. Остальные не представляли для них интереса. Когда они уже возвращались к машине, нарочный сообщил, что звонили из Освенцима и просили еще тысячу заключенных.

Еще тысяча! Капо снова выстраивают евреев, и процесс селекции возобновляется[316]. Зелль и Китт не знали, что они отправляют в Освенцим бомбу замедленного действия, которая взорвется через полтора года. Эти 3000 евреев привезут с собой в лагерь дыхание Сопротивления.

Женщины прибывали в Биркенау, покрытые коксовой пылью. «Эсэсовцы думали, что мы африканки», – говорит Дова Эпштейн (46890), 19 лет, которая шла, держась за руку своей сестры Ализы. Другие женщины рассказывают, что слышали, как эсэсовцы называли их «негритянками». Дова рассказывает: «Поскольку все летние каникулы я проводила у тети в Цехануве, меня узнала одна девушка, родом оттуда. Мы спросили ее, какую профессию назвать. Она ответила: «Скажите, что вы медсестры». Дова кивает. Она детская медсестра и работала в гетто с Янушем Корчаком.

Той ночью Дова рассказала подругам о восстании в гетто: «Я откликнулась на призыв Мордехая Анелевича[317] и посещала тайные собрания. Мы никогда не собирались больше пяти человек. Встречи всегда проходили на разных квартирах. Меня даже научили стрелять – на примере деревянного пистолета – и драться». Как ее арестовали? «Мы десять дней прятались в подвале, выходя только ночью, чтобы найти еду. 29 апреля эсэсовцы подожгли здание»[318]. Кашляя, отплевываясь, ослепнув от дыма, обитатели подвала вышли, подняв руки в знак того, что они сдаются.

Другие женщины поведали о том, как еврейские бойцы оказывали сопротивление эсэсовцам в течение месяца, и их слова вселяют в души узниц надежду. Восстание возможно! Но это было в гетто. А как действовать в Биркенау?

Роза Робота – душа Сопротивления

Роза Робота (24961), 21-летняя уроженка Цеханува, брюнетка с пронзительным взглядом, слушает рассказы о стычках с эсэсовцами, сжав кулаки. Восстание в Варшавском гетто открыло для нее мир невероятных возможностей. Лидер движения «Ха-шомер ха-цаир» для подростков 13–15 лет, она получила среднее образование и готовилась к отъезду в Палестину, когда 1 сентября 1939 года Рейх напал на Польшу. Цеханув, расположенный недалеко от прусской границы, был захвачен на второй день боев. Как только страна была оккупирована, евреев заставили носить нарукавные повязки и выполнять принудительные работы. Роза и ее сестра, назначенные прислугой в доме командира СС, перенесли множество унижений, но Роза находила время, чтобы собирать свою группу. После прибытия в Биркенау ей удалось вовлечь в нее всех девушек из своего отдела. Уцелевшие вспоминают: «Роза научила нас выживать. В Цехануве она научила нас ползать и прятаться».

Стремясь спасти Дову Эпштейн от команды по разбору камней, Роза Робота обращается к Ципи. Дову устраивают уборщицей в блок № 27. «Я отвечала за вынос мертвых по утрам и получение бочек с супом утром, днем и вечером».

Дова очень быстро соглашается помочь Розе Роботе. С тех пор как Роза начала работать на складе одежды, она никогда не уходит из него без одного-двух предметов одежды для своих подруг. Роза помогает девочкам из Цеханува: она и в лагере остается их любимым лидером, который и до войны умел собрать их вместе – будь то для совместного пения или прогулок. Она также помогает узницам из гетто Коло, Млавы, Плоньска.

Вероятно, Роза Робота действовала в одиночку, пока в июне 1943 года Дова Эпштейн, которая благодаря своей повязке могла передвигаться по лагерю, не стала ее первой сообщницей. Девушки «организуются»: в 9 утра и в 13 дня, в сопровождении капо Фрэнси Шмидт и Aufseherin Терезы Брандл, узниц из раздевалки направляют в туалеты рядами по пять человек. «Перед тем как покинуть склады, Робота повязала себе вокруг талии несколько предметов одежды», – рассказывает Дова, которая ждала Розу в туалете.

Розе и Дове удается приблизиться друг к другу в круговороте толкающихся узниц, чтобы пройти в уборную первыми. Роза отдает свою добычу Дове, которая быстро обвязывается ею и бежит прятать ее под тюфяк. Вдвоем они становятся смелее и крадут найденные в одежде золото и серебро, которые передают Сопротивлению мужского лагеря[319].

Иногда женщины прятали послания в карманах фартуков, которые были широко распространены в лагере. Когда из Майданека прибыл второй конвой девушек, отобранных Зеллем, в Биркенау возникла новая мода. Галине Грынштайн (48693)[320], уроженке Варшавы, было всего 14 лет. Ее мать и брат погибли в газовой камере Майданека. Впервые попав на перекличку, она была очарована. «В Освенциме ходила мода на очень красивые фартуки с оборками, которые шили гречанки. Все женщины хотели себе такой же. <…> Потому что люди, пока в них теплится хоть капля жизни, хотят красиво одеваться, и даже заниматься любовью. Надежда умирает последней». Галина еще очень молода, но она знает все о тяготах жизни, об облавах. Во время восстания в Варшавском гетто она две недели прожила в убежище; граната, брошенная в окно, заставила ее и ее товарищей выбраться из подвала. Зелль выбрал ее, потому что ее мать в поезде сняла туфли на высоких каблуках с умершей и дала их девочке, взяв с нее обещание никогда с ними не расставаться. Спустя 70 лет после освобождения из лагеря Галина призналась, что в Биркенау ее преследовал только один вопрос: успеет ли она впервые поцеловаться перед тем, как умереть?

VIII. Эксперименты в Освенциме продолжаются

Август – декабрь 1943 года

В ту же минуту, когда Магда Хеллингер была арестована и предстала перед следователем Богером, в Биркенау Мария Мандель вызвала к себе в кабинет, расположенный в караульном помещении СС, словачку Гутман (1848)[321], 36-летнюю уроженку города Дурдошика. Вот что рассказывает Гутман: «Летом 1943 года меня назначили блоковой 10-го блока. Я знала, что это был блок доктора Клауберга. Он был начальником, а все остальные врачи подчинялись ему».

Сразу по прибытии у Гутман состоялся разговор с доктором Самуэлем, который рассказал ей о своих переживаниях. «Он объяснил, что Клауберг и Шуман попросили его дать оценку их экспериментам, и что, как только эта научная работа будет завершена, его казнят. Я попыталась развеять его страхи».

Гутман будет управлять блоком № 10 в течение шести-семи месяцев; затем сможет уйти оттуда благодаря Хеди Блюм из Bauleitung, которая обеспечит ей место в этом бюро. Выжившие из 10-го блока никогда