Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза - Страница 2

свозили в лагерь.

Свидетельства немецких и австрийских узниц найти было сложнее. Из этих 999 женщин, первых пленниц лагеря, выжило менее сотни: большинство умерло от тифа. Коммунистов и последовательниц свидетелей Иеговы вызвали для дачи показаний в суд на один из шести трибуналов, прошедших в Равенсбрюке. Преступницы, воры и «асоциальные элементы» предпочли молчать, за исключением заключенных лагеря Берген-Бельзен[4].

Я методично искала номера заключенных и их изображения в фотобазе Государственного музея Аушвиц-Биркенау (польск. Państwowe Muzeum Auschwitz-Birkenau). Мне удалось обнаружить имена тех, кто составлял «элиту» лагеря – секретарей, женщин-музыкантов, тряпичниц со складов Канады[5], «старост» бараков, капо, женщин-врачей, медсестер, ученых. Только они могли описать эту машину смерти и своих палачей. Их свидетельства крайне важны, поскольку они работали под руководством СС. Бывшие узницы смогли назвать их имена и дать описание, что помогло арестовать некоторых эсэсовцев.

Но все эти свидетельства – с пробелами: важные сцены наполовину стерлись из памяти заключенных или подавлены ею в попытке преодолеть травму и начать новую жизнь, создав семьи. Некоторые события память воспроизводит или реконструирует спутанно. Слова, воспоминания словно упираются в защитный барьер, а амнезия говорит о травме, которая никогда не излечится. Не будем забывать и про ассоциативные цепочки, ведь все женщины – узницы Освенцима побывали в нескольких лагерях, прежде чем освободиться, и они упоминают их в одном и том же предложении: «В Биркенау я помню… А в Равенсбрюке…» Необходимо выслушать все рассказы десять, двадцать раз, чтобы понять, как этим женщинам, много раз стоявшим на пороге смерти, каждый раз удавалось спасаться.

Чтобы получить общее представление об Освенциме, я собрала множество историй и сравнила их, восполняя пробелы и восстанавливая картину. Чего не скажет одна, прошепчет другая, и сцена прояснится. Это необходимый труд, потому что перспектива меняется в зависимости от работы, которую женщина выполняла в лагере. Рассказ секретаря одного из эсэсовцев в общем лагере Освенцим охватит иные моменты, чем рассказ секретаря отдела кадров из Биркенау. Первая занималась оформлением свидетельств о смерти, вторая принимала вновь прибывших – бритых, татуированных, ошарашенных, – чтобы зарегистрировать и присвоить личный номер.

Точно так же отличается взгляд врачей и тех, на ком ставили опыты. В суде узницы-врачи заявляли, что у них с первых минут было ясное – медицинское – видение ситуации, адекватное ей. Они поняли, что столкнулись с этической проблемой, и стали искать способы уклоняться от приказов СС и сражаться за спасение собственной жизни, не калеча подруг. Вторые, ставшие добычей нацистских врачей, способны говорить только о своих личных страданиях, о боли, которую испытали. Рассказ одних объективен, других же – субъективен.

Множество языков и национальностей

Постепенно перед моими глазами выстроилась сложная архитектура женского лагеря Биркенау – единственного лагеря смерти, куда СС свозило и евреев, и представителей других национальностей. Распутывая сеть историй, часто изложенных на языке, которым свидетель владеет далеко не в совершенстве, я обнаруживаю множество видов сопротивления: кто-то делится своим хлебом, кто-то укрывает больную, кто-то нарушает правила лагеря, фактически спасая чью-то жизнь.

Чтобы поведать историю этого лагеря, для начала нужно вернуться к моменту его основания, 26 марта 1942 года. В тот день в Освенцим с разницей в несколько часов должны были прибыть два конвоя. Утром тысячу немок и австриячек, перевезенных из лагеря Равенсбрюк, высадили в нескольких сотнях метров от мужского лагеря. Их выбрали, чтобы сделать надзирателями за словацкими еврейками в возрасте от 15 до 25 лет, которые должны были прибыть в полдень. Менее чем за месяц в десять блоков запихнули 6000 словачек. С мая 1942 года в лагерь прибывают женщины из всех оккупированных нацистами стран. Польки, француженки, бельгийки, голландки, русские, украинки, – еврейского и нееврейского происхождения, любых возрастов, из разных социальных слоев, разговаривающие на разных языках. Некоторые из них имеют определенные политические взгляды и сопротивляются, но подавляющее большинство было схвачено и отправлено в Освенцим и не представляло себе, что их ожидает. Столкнувшись с насилием, крошечными пайками и побоями, они быстро сдавались.

Освенцим – лишь первый этап на их ужасающем пути. Четыре месяца спустя тысячи этих женщин насильно переместят на три километра дальше, в то место, которое впоследствии станет лагерем смерти Биркенау, одним из подразделений комплекса лагерей. Условия ухудшатся – там нет ни воды, ни уборных, а надежда однажды выйти живыми терпит крах, когда женщины обнаруживают, что их жизнь находится в руках СС. Они все понимают, что им дана отсрочка. Пока они жили в мужском лагере Освенцим, СС проводили сортировки тайно. Некоторые подозревали о роковой судьбе своих подруг, увезенных на грузовиках, но хотелось верить, что их перевели в другой лагерь, менее жестокий. Но в Биркенау отрицать действительность было уже невозможно. После убийств первых месяцев «втихую» отравление газом больных и изможденных стало проводиться ежедневно, систематически, беспощадно. А в 1943 году врачи СС запустили программу стерилизации.

Наконец, в 1944 году, когда немцы почти проиграли войну, депортировали венгерских евреек. С ними обращались по-скотски и разместили их, полуголых, в Mexico, последнем женском лагере, созданном в огромном комплексе Биркенау.

Сопротивляться, несмотря ни на что

Как сопротивляться в лагере, в котором запущена программа уничтожения людей?

«Мы отвечали нацистам дерзостью. Мы осознали, что они могли убить нас только один раз. И когда некоторые эсэсовцы, пораженные нашими голубыми глазами и светлой кожей, спрашивали: “Вы еврейки?” Мы отвечали им: “Да, еврейки. Еврейки и гордимся этим”». Так рассказывала Фрэнсис Манджел Тэк в своих показаниях, собранных Фондом Спилберга, 13 сентября 1996 года. Эти слова не могут не трогать. Несмотря на страх смерти, признать свою личность, свое происхождение! Фрэнсис было 20 лет, когда ее вырвали из крохотной деревеньки в Словакии и депортировали в Польшу в июне 1942 года. Как эта юная девушка сумела подавить страх перед СС и не отступиться?

Пережив стадии шока и уныния, женщины расправляли плечи. Они становились друг для друга лагерными сестрами. «Нужны сильные и слабые. Слабые выживают благодаря сильным, а сильные – благодаря слабым, которых защищают», – так расскажут многие выжившие. Спасая сестру, подругу, порой ребенка, женщины находили причину прожить еще один день. Они выжили благодаря любви!

Женщин распределяют по разным типам команд. Те, кто должны работать над расширением лагеря, сталкиваются с самим тяжелым трудом и самыми суровыми климатическими условиями. Те, кому посчастливилось найти работу в помещении благодаря образованию, а позже – связям, составят костяк Сопротивления.

Самые образованные женщины, владеющие двумя или даже тремя языками, назначены нацистским руководством на должность секретарей. Вся административная работа комплекса Освенцим-Биркенау, сколь это ни парадоксально, окажется в их руках. Сохраняя строжайшую тайну, они станут подделывать ежедневные списки перекличек, спасая своих подруг от газовой камеры. Другие переписывали списки лагерных номеров и прятали эти документы