Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза - Страница 122

122

еврей, другой нет, – и одновременно полька Кристина Хорчак. Веру попросили принести планы крематориев или хотя бы скопировать их. Она ответила, что постарается. Для этого завербовала еще одну сообщницу, еврейку Валерию Валову. Это было рискованное дело, требующее стальных нервов – остается только удивляться, как им удалось его провернуть. Реализация заняла несколько недель. «Мы смогли скопировать предварительные планы крематориев, чтобы их можно было переправить за пределы лагеря. Мы были уверены, что никогда не выберемся из этого ада, но хотели, чтобы однажды о нем узнал весь мир». Три оригинала, каждый из которых хранился в двух экземплярах в архивах Bauleitung, будут переданы Тосе Пентковской.

В то же время в лагере распространяли инструкцию, переданную Малой Циметбаум и Розой Роботой[498]: «Откажитесь пассивно встречать свою смерть! Те, кого выбрали на селекции, должны бежать к колючей проволоке и быть расстрелянными часовыми». Дине Блектиной (24692), «бегунку» Розы Роботы, едва исполнилось 12 лет, когда ее депортировали в Биркенау. В лагерь ее приняли благодаря находчивости подруги, которая от ее имени ответила на вопрос врача СС, уточнившего возраст Дины. Дина вспоминает, всхлипывая: «Роза пришла в наш блок в одно из воскресений 1944 года. Она сказала нам: “Слушайте меня внимательно! Не задавайте никаких вопросов и делайте, как я вам говорю! Если однажды вас заставят забираться на грузовики, идущие в крематорий, вспомните, что я вам сказала! Прыгайте с грузовиков и бегите к электрическим заборам! Не идите в крематорий живыми!”» Дина добавляет: «Никто не понимал, зачем она приказывала нам так поступать. Я не знала, что Роза участвует в Сопротивлении».

Спасение Берты Фальк

Заключенные увлеченно следили за новостями с фронта. Известие о каждом освобожденном городе или стране вселяло в них надежду. В Биркенау им приносили новости Генрих Порембский и Давид Шмулевский. Работниц l’Union информировали их товарищи, которые шептали им сквозь зубы имена городов, освобожденных союзниками. В Райско женщины прятали под камнями послания, возвещающие об освобождении Франции, Брюсселя и Люксембурга. В то же время секретарям в Standesamt удавалось следить за событиями на фронте. «Мы дожидались, – рассказывает Рая Каган, – когда Кристан уйдет на обед в столовую, чтобы зайти в его кабинет и просмотреть его газеты на немецком языке».

Новость о высадке союзников в Нормандии всколыхнула Биркенау. «Это сказка? Нет, об этом рассказала Мала», – пишет Фаня Фенелон. «Мы узнали о высадке от польских и французских заключенных, работавших на огородах и во фруктовых садах», – говорит Клодетт Блох, все еще находящаяся в Райско. «В фермерской деревне Цезарю сообщают о высадке союзников, и эсэсовцы словно сходят с ума. Нарочные снуют во всех направлениях. Райско был полностью дезорганизован», – говорит голландец Йохан Бекман (45218), 25 лет, родившийся на индонезийском острове Борнео и депортированный вместе с братом с конвоем французских коммунистов. Бекмана, назначенного в бюро Bauleitung, попросили передать сообщение словенке Ноэми Трпин (75040), с которой он незнаком. Бекману достаточно одного взгляда: ясные глаза, улыбка, сверкающие зубы – она прекрасна. Это была взаимная любовь с первого взгляда. Бекман возвращается в Освенцим потрясенным. Молодые люди снова увидятся в заключении лишь однажды, ненадолго, в Райско, но поклянутся друг другу в верности. Через два года Йохан найдет следы Ноэми и женится на ней заочно. Чтобы вывезти девушку из Югославии, он напишет письмо Тито, умоляя его выдать жене паспорт и разрешить ей присоединиться к нему в Париже. Тито согласится. Через три года после высадки союзников в Нормандии Ноэми на «Восточном экспрессе» прибудет в Париж.

Берта Фальк теряет всякую осторожность. Назначенная в команду ученых Райско, она пишет стихотворение об освобождении Парижа. Стихотворение будет обнаружено во время земляных работ в июле. Эсэсовцы заставят ее перевести текст. В конце концов Берту отправят в одну из камер 11-го блока. На Краковском процессе Берта Фальк допрашивала сидящую на скамье подсудимых Марию Мандель: «Вы помните заключенную 14184, которую хотели отправить на смерть, потому что она описала в стихотворении освобождение Парижа союзниками?» Мандель хранила молчание. Берта продолжила свои показания: «Мария Мандель кричала: “Ты пробыла в заключении два года и до сих пор не поняла, что живой ты отсюда не выйдешь!”».

Узницы Цезаря в Райско жестоко расплачивались за каждый проступок: за кражу лука француженку Жермен Пикан изгнали из команды; за «организацию» трусиков Клодетт Блох на неделю заперли в 11-м блоке; Аню Биндер отправили в камеру на несколько дней за то, что она осмелилась отправить сообщение Йозефу Габису; Лилли Тоффлер в 11-м блоке застрелили.

Ученые решают спасти Берту Фальк. Они знают, что умолять Цезаря бессмысленно: эсэсовец отказывается защищать своих заключенных. Единственное решение – манипулировать его второй женой, Рут Вайнман, которая потребовала, чтобы Берта и Мари-Элиза Нордман написали ей докторскую диссертацию. Мари-Элиза предстала перед женой Цезаря и сообщила, что именно Берта обладает большей частью данных, отсутствие которых поставит под угрозу написание научной работы. Им срочно нужно найти узницу, которая сможет провести исследования с нуля.

Мари-Элиза уходит и бросает «микро-Ванду» – прозвище, данное жене Цезаря за научную посредственность, – бледнеть от тревоги. Мария Мандель и Рут Вайнман, ни одна из которых не хочет терять лицо, приходят к соглашению. Фальк не приговорят к смертной казни. Ей предстоит пребывание в штрафном изоляторе с 14 июля по 5 октября, но раз в неделю будут приводить в кабинет для написания диссертации под наблюдением Августа Богуша[499], злобного и отвратительного офицера СС.

Мала Циметбаум готовится к побегу

Леа Шиовиц утверждает, что Мала Циметбаум решилась бежать в 1943 году. После истребления венгров это стало для нее навязчивой идеей. Сжав кулаки, содрогаясь, Мала наблюдает за вереницей людей, тянущихся к крематорию. Как и все Läuferinnen, которые должны охранять двери, Мала видит все и не может никому помочь. Даже подать воды измученному жаждой ребенку. Как же убежать? Подруги продолжают твердить ей, что она полезна в лагере, помогает женщинам, но им не удается ее успокоить.

Шли дни, и трагические сцены повторялись. Первый луч надежды – сирена тревоги, из-за которой эсэсовцы, как безумные, бегут к убежищам. Над лагерем пролетают самолеты союзников. Но самолеты улетели, не сбросив бомб на крематории. Руководство лагеря принимает решение уменьшить освещение. Окна затемнили, прожекторы на сторожевых вышках приглушили. В l’Union, Zentralsauna и на складах «Канады II» с приходом сумерек наступает темнота, заключенные работают с налобными фонарями. В l’Union девушки, измученные тусклым светом, засыпают, и все чаще происходят несчастные случаи, все чаще руки попадают в дробилку или станком отрезает пальцы.

Когда новость о высадке союзников в Нормандии разлетелась со скоростью метеорита, Эдек Галинский попросил Малу достать ему пропуска и пароли. Он хочет сбежать. Каков его план? Он объясняет, что у него есть форма и пистолет. Замаскировавшись под эсэсовца, он пойдет за Веславом Келаром, как будто сопровождая его на

122