Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин - Страница 44

понравились цензуре слишком вольные статьи и трактование законов.

– Жаль, – покачал головой исполняющий должность. – Зачастую и мы путаемся в законах, а что уж говорить о простом человеке. Просвещать надо, а не клеймо цензора накладывать.

– А мне кажется, что полицмейстер со товарищи подсуетился. Кому надо, чтобы в журнале кто-то писал о преступлениях, которые они не в состоянии раскрыть.

– Вы правы. Никому такое не понравится, если под сукно класть документы и не обращать внимания на факты. Ну, ладно, Руфим Иосифович, стало быть, путь мой лежит в Новгород, – подытожил Шереметевский.

– Зачем, Леонид Алексеевич? У нас городок хоть небольшой, но есть хорошая библиотека. Вот в ней мы можем посмотреть подшивки газет. Вас же интересуют газеты за прошлый год?

– Да.

– И, видимо, с самого начала?

– Именно так.

– Если вы не возражаете, то мы прямо сейчас можем навестить её, – предложил доктор.

– Не поздно?

Руфим Иосифович сунул руку под шубу, вытащил багет и щёлкнул крышкой.

– Отнюдь, Леонид Алексеевич, не поздно, тем более там служит моя хорошая знакомая Алевтина Матвеевна. Чуткой души женщина. Через неё иной раз я выписываю из-за границы необходимые мне книги о новостях в медицине. Так что, любезный вы мой, отнюдь не поздно. В библиотеке есть подшивки всех губернских газет. И всё чаяниями господина Буткевича, местного предводителя дворянства, – именно он выделяет средства на содержание библиотеки и покупку новых книг и газет.

Заведующая библиотекой госпожа Матвеева выглядела подростком. Малого росту, худенькая, но с глазами чуть ли не в половину лица. Взгляд её оставался немного насмешливым даже при беседе на вполне серьёзные темы.

– Алевтина Матвеевна, прошу любить и жаловать нашего гостя из столицы господина Шереметевского, – почти торжественно, словно посла государю, представил петербургского чиновника доктор Сеневич.

– Наслышана, Леонид Алексеевич. – На лице исполняющего должность появилось удивлённое выражение, но женщина только улыбнулась. – Ничего странного, что я вас знаю по имени-отчеству. Городок наш маленький, – пояснила она, – а ко мне ходят отовсюду…

– И даже из канцелярии господина Гречёва? – предположил Шереметевский.

– Совершенно, верно. Что ж, господа, проходите, не буду вас держать на пороге.

Библиотека занимала не очень много места: три комнаты почти одинакового размера. В первой находилось несколько длинных столов, десяток стульев и несколько запертых шкафов для хранения книг.

Увидев заинтересованный взгляд Леонида Алексеевича, Алевтина Матвеевна с некоторым смущением сказала:

– Видите ли, я вынуждена держать книги под замком и в тех двух комнатах. И выдавать книги по формулярам. Иной раз приходится прибегать к властям, чтобы заставить некоторых несознательных горожан возвращать взятые книги.

– Не только у вас, – настала очередь петербургского гостя улыбнуться, – есть несознательные читатели. У нас в столице такое сплошь и рядом.

Женщина ободрилась.

– Пока у меня нет посетителей, может быть, хотите чаю? Я как раз только заварила.

– Руфим Иосифович, не откажемся от приглашения?

– Ни в коей мере.

А Шереметевский добавил:

– И любезная Алевтина Матвеевна нам пояснит, кто часто бывает в библиотеке. Хотя не думаю, что интересующее нас лицо будет часами просиживать здесь.

– Кто знает, кто знает, – вздёрнул бровь Сеневич.

– Непременно, но только после горячего чаю. Тем более я как чувствовала, что у меня будут гости, поэтому и пирог с черникой принесла. Только сегодня в печи стоял. Вам для сведений: эта комната – что-то типа читальни, можно побеседовать здесь, если у вас нет других пожеланий.

– И часто столы заняты? – улыбнулся гость.

– Как вам сказать… Как в пословице – то густо, то пусто.

Прошли через вторую комнату в третью, в которой, помимо шкафов, расположенных вдоль стен, высотой до самого потолка, стоял письменный стол со стулом и лестница, чтобы доставать книги с верхних полок.

– Стульев, как видите, лишних у меня нет, но вот табуреты предложить могу. Не слишком будет вам жёстко?

– Да что вы, Алевтина Матвеевна, – доктор пригладил волосы, – нам будет приятно провести время с вами, даже на жёстких табуретах.

Чай оказался не только горячим, но удивительно ароматным и вкусным.

– Благодарю, – сказал Леонид Алексеевич, – давно я не пивал такого чаю.

– Вам надо благодарить Ивана Ивановича Копейкина, это он иной раз снабжает меня таким чаем.

– Купец Копейкин? – в голосе Сеневича послышались ревнивые нотки.

– Именно он, – не обращая внимания на тон Руфима Иосифовича, продолжала госпожа Матвеева. – Он оказался таким книгочеем – перечитал, наверное, всю нашу библиотеку и всегда ждёт новинок.

– Алевтина Матвеевна, у вас в библиотеке хранятся подшивки газет?

– Да, только приходится подписываться не на все, на какие хотелось бы. Видите ли, я ограничена в средствах. Спасибо Михаилу Николаевичу, благодаря его финансам мы можем иметь в Тихвине библиотеку. А так… – она не стала завершать фразу.

– Но ведь на все губернские газеты вы имеете подписку?

– Да, на местные – на все.

– Хорошо. После чаепития мы сможем их посмотреть?

– Да ради бога.

Через час гости сидели во второй комнате за столом и рассматривали первую подшивку. Сперва хотели засесть за разные, но решили, что при совместном просмотре будет меньше шансов пропустить что-то важное.

Объявления о поиске работы печатала только одна газета – «Новгородский листок». Да оно и понятно: издание принадлежало частному лицу, которое заинтересовано в прибыли не только от продажи газетных номеров, но и от рекламы, которую размещали обыватели на их страницах.

В каждом номере насчитывалось до двадцати объявлений, приглашающих на место горничной, до пятнадцати – няни, около десяти – домашней портнихи, требовалась даже одна бонна.

Предлагали свои услуги преимущественно бонны и гувернантки. Эти категории женщин воспитывали детей в богатых семьях. Первые занимались воспитанием детей младшего возраста и были на положении выше няни и ниже гувернантки. Вторые занимались с детьми школьного возраста, причём не только воспитывали их, прививая им хорошие навыки и манеры, но и обучали их иностранным языкам, прежде всего разговорной речи. В объявлениях обязательно упоминалось, что имеются рекомендации.

Шереметевский поднял глаза к потолку.

– Господи, – тяжело выдохнул он, – мы этих женщин будем искать до скончания света!

Доктор натужно засопел.

– Н-да, – он положил руку на подшивку, – вы правы: если всех проверять, то… Хотя погодите-ка, Леонид Алексеевич, погодите… – И начал снова листать газеты. – Вот, – и он ткнул пальцем в газетную страницу, – и вот, – добавил с торжеством.

– Что «вот»? – не совсем понял Шереметевский.

– Даты – здесь и здесь.

– Вы хотите сказать, – тут исполняющий должность понял, что имеет в виду Сеневич, – номер между этими датами отсутствует?

– Именно так.

– Значит, – Леонид Алексеевич задумался, но вновь озабоченно взглянул на доктора, – наш убийца мог быть здесь… – И глаз его от напряжения дёрнулся, словно Шереметевский хотел подмигнуть