Зеркала и отражения - Игорь Владимирович Москвин - Страница 23

Андрей Иванович с нарочитым трудом, словно сам целый день не вылезал из полицейского архива, – поэтому ты должен ответить на все интересующие его вопросы. Ты понял?

– Так точно, – гаркнул во всё горло полицейский служака.

– Да тише ты, совсем слуха лишишь.

– Так точно, – но сказал уже сравнительно тише.

– Вот что, любезный Курочкин, – Леониду Алексеевичу доставили из архива донесение городового о нахождении на улице замёрзшего обывателя, – ты помнишь покойника, найденного в ночь под Рождество?

– Так точно.

– Как это было?

Городовой нахмурился, почесал ухо – видно, забыл, что стоит перед начальством.

– Я несу службу у трактира господина Самойлова, обычно там тихо и спокойно, – видимо, слова были предназначены исправнику, чтобы тот не думал плохо о несущих службу. – Так и в тот вечер было. В трактире по воскресеньям и по праздничным дням играет музыка, да и публика там не голоштанная, как в некоторых заведениях, а уважаемые господа.

– Покойный Сидоров относился к уважаемым?

– Пров Сергеич лавку мясную на Преображенской улице имеет, то бишь имел. Капиталец скопил, – то ли с почтением, то ли с обычной человеческой завистью ответил городовой. – Уважаемый человек.

– А так сгинул!.. – в сердцах произнёс исправник.

– Так, ваше высокородие, удивляюсь я, как он замёрз. Мы ж с ним словцом перекинулись, когда он вышел из трактира, да и не так он мне показался пьян, чтобы до дому без приключений не дойти.

Шереметевский и Сеневич переглянулись, и в каждом взгляде читалось: а что я вам ранее говорил!

– За ним никто из трактира не выходил? – спросил Леонид Алексеевич.

– Никто не выходил, – даже городовой сообразил, что интересует приезжего. На висках выступили капельки пота, которые Курочкин смахнул.

– Вспоминай, любезный, память свою расшевели и в точности вспоминай – от твоих слов зависит, в какую сторону дознание пойдёт. По ложному ли пути или… – и погрозил пальцем. Курочкина ещё больше бросило в пот, лицо вмиг побледнело, словно у покойника. Он облизнул губы. – Не выходил ли кто вслед за Провом Сергеевичем?

Городовой, не спрашивая позволения, достал из кармана скомканный, не совсем чистый платок и резким движением вытер пот с висков и лба.

– Ваше… – он начал заикаться, – дайте с минуту подумать, боюсь ошибиться.

– Думай, братец, думай.

– Так думаю, ваше превосходительство, – Курочкин присвоил своей властью Шереметевскому чин генерала, но тот не стал разубеждать. Сейчас главное, вспомнит ли городовой обстоятельства дела или выдаст желаемое за действительное. Хотя как проверить?..

– Выходил, – выдохнул Курочкин и начал торопливо докладывать, глотая слова: – Господин вслед за ним вышел. В чёрном пальто и шапке, надвинутой на глаза. Ранее я его в наших краях не видел.

– Почему его запомнил?

– Так он как вышел, так ворот поднял и от меня отвернулся. Это я сейчас подумал, что лицо он от меня скрыть хотел.

– На улице холодно было?

– Так в том и дело, что не очень. Я тогда подумал, что он с тепла да сразу на мороз, вот и кутается.

– Значит, лица его ты не разглядел?

– Нет, ваше превосходительство…

– Да что ты заладил – «превосходительство» да «превосходительство»! Называй меня либо «господин Шереметевский», либо «Леонид Алексеевич».

– Так точно, ва… господин Шереметевский.

– Через какое время ты обнаружил Прова Сергеевича?

Курочкин с внезапно вспыхнувшей искрой в глазах посмотрел на петербургского чиновника.

– Так через час, а может, и поболе. В наших краях темнеет рано, вот я и не сразу заметил. Не думал я, что Пров Сергеевич таким пьяным окажется.

– Ты сразу же надзирателя вызвал?

– А как же! Сразу же за Сергеем Яковлевичем обывателя послал. Господин надзиратель через некоторое время и явившись. Я доложил, как положено. Господин же Цецура вызвал доктора, да поздно. Покойник уж холодный как лёд был.

– Значит, вслед за Провом Сергеевичем выходил незнакомец?

– Так точно, незнакомец. Своих-то я всех знаю, а тут… Высокий, наверное, повыше меня будет, – и показал рукой, – вот такой. Лицо я мельком видел, худощавое, а вот по поводу бороды али усов сказать ничего не могу, не заметил. Да и темно же в это время, а над входом в трактир хоть лампа и горит, так она только себя и освещает. Так что, господин Шереметевский, не разглядел. Кабы знать, так я бы и документ проверил. Не разглядел я его, – покачал головой Курочкин.

– Больше никто не выходил из трактира-то? – Леонид Алексеевич уже повернулся, собираясь уходить, но на миг задержался.

– Через некоторое время компания вышла, человек пять, но те в другую сторону двинули. Друг дружку поддерживали, один из них падал, а остальные поднять пытались. Вот я из-за них и Прова Сергеевича запомнил, а иначе… Дни-то похожи, после четырёх так быстро темнеет, что хоть глаз выколи.

– Ладно, служивый, если ещё что вспомнишь, так через надзирателя передай или меня найди.

Андрей Иванович после встречи с предводителем дворянства Буткевичем крепко задумался о создавшейся ситуации. Как говорится, без меня меня женили. Губернатор посчитал, что местные полицейские во главе с исправником не то, чтобы пальцем деланные, но близки к такому состоянию. То бишь написал драгоценнейший Александр Николаевич не кому-нибудь, а министру. Таким образом, прозвучала, скорее всего, в высоких кабинетах фамилия Гречёва как занимающего не свой пост и не справляющегося с обязанностями исправника. А это становится очень большой неприятностью не для кого-то, а для самого Андрея Ивановича – чего доброго, сошлют куда-нибудь становым, да хорошо ещё, если становым, а то, не дай бог, урядником в какую-нибудь дыру. Следовало что-то предпринять. Предложение предводителя хоть и бредовое, но всё-таки в нём есть некоторое здравое зерно. Если назначить никчёмного человека убийцей, то можно и руки умыть. Мол, петербуржцы приехали, только шуму наделали, а вот мы, местные, хоть и убогие, лаптем щи хлебающие, справились сами, без подсказок извне. Конечно, здесь есть некоторый риск. Приезжие, видимо, пользуются уважением у начальства, если уж их прислали сюда. Но теперь не до всяких политесов, надо в первую очередь спасать себя.

Андрей Иванович трижды перекрестился, потом снял китель и повесил его на стул. Прошёлся несколько раз по кабинету из угла в угол, бросая взгляды на шкап, в котором стояли бутыль с наливкой и хрустальный маленький стаканчик. Сперва хотел сесть за стол и начать строить планы по нахождению человека, которого можно назначить преступником, но не выдержал, достал бутылку и сразу же налил, выпил одним глотком. Почмокал губами.

– Хорошо пошла.

Потом взял в одну руку бутылку, в другую стаканчик.

Сел за стол. Скрипнуло кресло.

Теперь можно было подумать о дальнейшем. Освобождать насиженное место не хотелось. Здесь так уютно