Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко - Страница 16

римской истории. Скорее всего, варвары II–III вв. жили на правах «завоеванных» – perigrini dediticii, права и обязанности которых описывает юрист Гай, живший во II в. (Gaius I, 14–17), а также gentiles – «народцев», в чьи обязанности входила защита границ империи (С. Th. VII, 15, 1). Что касается заимствования института колонов у германцев, то мы здесь присоединяемся к мнению Н.Д. Фюстель де Куланжа, по словам которого сторонники данного мнения ссылаются на одну фразу Тацита (Tacit. Germ. 25), не подтверждающую этого[245].

Обратимся к точке зрения, согласно которой уже во II в. арендаторы земли начинают терять свободу передвижения в результате долгов за арендуемую землю, которые они не могли выплатить[246]. Сторонник этой точки зрения – Н.Д. Фюстель де Куланж – в качестве доказательства ссылается на письма Плиния Младшего[247]. Плиний Младший пишет о том, что он часто был вынужден прощать недоимки арендаторам (Plin. Epist. IX, 37). Н.Д. Фюстель де Куланж подчеркивает, что Плиний, тем не менее, не пытался расторгнуть с ними договор[248]. Задолжавшие землесъемщики, по словам Н.Д. Фюстель де Куланжа, теряют все, кроме личности свободнорожденного, над ними появляются надсмотрщики из рабов и вольноотпущенников (вилики и прокураторы), а в завещаниях наследуемые имения упоминаются «с недоимками арендаторов» (cum reliquis colonorum) (Dig. XXXIII, 7), но колонат в таком виде долгое время был нелегальным, и поэтому обходится молчанием у юрисконсультов[249]. С другой стороны, Плиний нигде не упоминает арендаторов, лишенных возможности покинуть имение. Между тем, Н.Д. Фюстель де Куланж, ссылаясь на Сцеволу, пишет, что задолжавший арендатор не мог покинуть имение. Отрывок из Ответов Сцеволы, приведенный в Дигестах звучит в нашем переводе следующим образом: «(Кто-либо) завещал недвижимое имущество… с недоимками арендаторов и рабами и со всем скотом и пекулиями и с надсмотрщиком; спрашивается, переходят ли по завещанию недоимки арендаторов, которые, по окончании аренды, дав клятву (interposita cautione), покинули имение? Ответ: относительно этих недоимков считается, что они не признаются (что они переходят по завещанию)» (Dig. XXXIII, 7, 20, З)[250]. Н.Д. Фюстель де Куланж переводит выражение interposita cautio как «внеся залог поручителя», и делает вывод, что колон мог покинуть землевладение, если находил поручителя, но так как найти поручителя было почти невозможно, то появляются арендаторы, которые не могли покинуть свои земельные участки из-за недоимков[251]. Однако cautio далеко не всегда обозначает гарантию, полученную от третьего лица. Cautio можно также перевести как клятвенное заверение. Посколько в источниках II–III вв. ничего не говорится о существовании арендаторов, лишенных права на свободу передвижения, мы считаем, что выражение interposita cautione следует переводить как «дав клятву». Арендатор II–III вв. должен был поклясться, что вернет недоимки, после чего мог покинуть арендуемый земельный участок.

Более того, в Кодексе Юстиниана сохранились постановления римских императоров, препятствующие лишать кого бы ни было свободы перемещения из-за долгов. Так, согласно конституции императора Филиппа 244 г. запрещалось удерживать арендаторов после окончания аренды (С. J. IV, 65, II)[252].

В 294 г. Диоклетиан издал похожее постановление: «Законы не допускают, чтобы свободные люди из-за долгов вынуждены были служить своим кредиторам, как рабы» (С. J. IV, 10, 12)[253]. Мы видим, что юридические источники не содержат никаких данных, подтверждающих, что арендаторы земли были прикреплены в I–II вв. Таким образом, в лучшем случае можно предположить, что были отдельные попытки со стороны землевладельцев лишить арендаторов свободы передвижения, но государство пресекало подобные действия. В любом случае мы не можем говорить о массовом прикреплении арендаторов во II в., поскольку в наших источниках об этом ничего не говорится, к тому же это было незаконно.

Следует также отметить, что эти выводы Н.Д. Фюстель де Куланджа оказали влияние на Карла Маркса и развитие марксизма в целом. Появляется теория о том, что при возникновении феодализма свободные земледельцы-общинники оказываются в зависимости от феодала из-за своих долгов. Возможно, это имело место в раннем средневековье, однако вряд ли могло повлиять на прикрепление свободных арендаторов в Римской империи.

Попытаемся критически рассмотреть точку зрения, по которой прикрепление земледельцев в африканских и азиатских провинциях Рима произошло задолго до IV в. М.И. Ростовцев считает, что положение земледельцев в азиатских и африканских провинциях Рима I–II вв. напоминало положение позднеантичных колонов. Так, в Египте землю обрабатывали бгщоаюг угсоруог, появившиеся еще задолго до возникновения здесь государства Птолемеев. Представители этого класса заключали с государством договор об аренде. Государство могло расторгнуть этот договор, арендатору было гораздо труднее это сделать. В случае бегства эти арендаторы принудительно возращались к работам[254]. Сохранилсь договоры об аренде, которые приведены в сборнике

Corpus papyrorum Raineri (CPR I, 149)[255]. М.И. Ростовцев доказывает, что схожая ситуация сложилась в Малой Азии, где землю возделывали ларогког или yscopyoi. Крупные землевладельцы могли продавать их только вместе с землей, и они все больше начинают рассматриваться как государственные[256]. В Африке существовало сословие стипендиариев, плативших Stipendium[257]. М.И. Ростовцев также отмечает обычай, согласно которому обязанность возделывания пустующих земель возлагалась на плечи крупных землевладельцев. Однако это не возымело желаемого результата, и императорская власть пытается передать пустующие земли колонам в постоянное пользование[258]. Вместе с тем, при передаче арендаторам земли в пользование во II–III вв. вряд ли можно говорить о полном прикреплении земледельцев к земле вместе с их потомками. Речь идет о заключении договоров аренды, которые сложно было расторгнуть до их окончания. В Египте государство оставляет за собой право расторгнуть такой договор в любой момент, в Малой Азии скорее ограничивается право крупных землевладельцев прогнать арендаторов земли, например, в случае продажи.

Попытаемся ответить на вопрос, были ли случаи прикрепления арендаторов в императорских сальтусах. Во II в. за вновь обрабатываемыми, ранее пустовавшими землями сохраняется название сальтуса, они часто обозначаются как «поле Цезаря» (ager Caesaris)[259]. Их жители становятся колонами. Крупный съемщик, арендующий «поле Цезаря» вместе с живущими там колонами, называется кондуктором. За порядком в сальтусе следил прокуратор, сосредоточивший в своих руках огромную власть[260]. Н.Д. Фюстель де Куланж ссылается на надпись из Туниса 80 гг. II века н. э. (CIL VIII, 10570), в которой говорится о колонах, обязанных вносить оброк, согласно «вечному уставу» (forma perpetua), хотя законы о прикреплении к земле