Запрет на истинность - Светлана Томская - Страница 17

что не притронешься ко мне, пока я сама не прибегу.

— Я передумал, — эти слова он произносит, наклонившись к самому моему уху. И от его горячего дыхания по моей шее стекает вниз поток танцующих искорок, ныряет в ямочку над ключицей и наполняет всё тело магическими разрядами.

— С Рией так же было, — к Эйнару возвращается его насмешливый голос, который моментально начинает меня бесить.

Точно, он ведь сказал, там в столовой, что Рия, как все девочки признаёт силу.

— То есть ты решил, что мной можно управлять, как ящерицей? — взвиваюсь я.

— Кто тебе сказал, что я ей управляю? — губы Эйнара скользят от уха по моей скуле и касаются кончика носа невесомым поцелуем. — Рия меня любит.

— Но я не ящерица! — не могу успокоиться я. — И я тебя не…

— Тс-с-с, — Эйнар прижимает палец к моим губам. — Ты маг, а маги стараются держать своё слово. Не стоит говорить то, что не сможешь выполнить.

— Но мне не нравится, — упрямо начинаю я, и спотыкаюсь, почувствовав прикосновение губ к уголку рта.

— Что именно? Это? — интересуется Эйнар и переходит на чувствительное местечко за ухом: — Или это?

Сознание плывёт, но я всё равно умудряюсь собрать мозги в кучку. У меня получается высвободить руку и положить раскрытую ладонь на его губы. Так я могу перевести дух.

— Мне не нравится, что ты на меня давишь, — наконец могу выговорить я.

— А мне не нравится количество парней, которые вокруг тебя вертятся. Они бесят моего дракона.

У меня всё-таки получается вывернуться из его объятий и отступить на шаг. Точнее Эйнар меня отпускает, но я каждой клеточкой своего тела ощущаю, что он готов перехватить меня в любой момент.

— А кто в вашей паре управляет? — не могу удержаться от лёгкого ехидства.

— Если бы управлял не я, ты уже была бы моей, — самоуверенно заявляет Эйнар и окидывает меня плотоядным взглядом.

Упс! Я что сейчас дразню зверя? Мне становится жарко.

— Это в каком смысле? — вскидываю голову, пытаясь держаться независимо.

— Во всех. Ты взбрыкнула за обедом, а ведь я сказал чистую правду: маг-стихийник должен не только много тренироваться, но и хорошо питаться. Рия почувствовала твою слабость — это раз; ты моришь голодом свою драконицу — это два. Кстати, в двух шагах от входа в Академию есть неплохая таверна. Идём?

Но я ещё не всё выяснила:

— С чего ты взял?

— Про драконицу? — уголки рта Эйнара изгибаются в хищной улыбке. — Я же видел, как она летает. Она у тебя еле-еле машет крылышками. Тогда при нашей первой встрече я мог догнать тебя в два взмаха.

Вспоминаю о том, что у меня было такое же ощущение, но спрашиваю с вызовом:

— И почему же ты не догнал?

— Если бы я отпустил тогда своего дракона, сдержать его я не смог бы, — Эйнар быстрым скользящим движением снова оказывается рядом со мной, сводя на нет отвоёванную мной дистанцию. — Он просто свихнулся на твоей девчонке.

В вертикальных зрачках полыхает пламя. И я всем своим существом чувствую, как моя Райлинг теряет терпение. Ей очень интересен этот дракон. Она тоже не прочь с ним познакомиться.

Сглатываю, всё ещё не очень понимая, к чему клонит чамп, но пальчики ног уже поджимаются, а внизу живота скручивается тугой узел.

— И не думай, — охрипшим голосом продолжает Эйнар, наклоняясь к моему лицу, — что мне так легко его уговаривать не спешить. Так что насчёт того, кто управляет, ответ прост. Это моя человеческая половинка даёт тебе возможность ещё немного побегать. Но и ей нелегко приходится, потому что бегаешь ты так, что только распаляешь наш охотничий инстинкт.

У меня вырывается нервный смешок.

— То есть ты уже всё решил? А меня спрашивать не надо? — я пытаюсь сделать ещё шаг назад, но колючий куст меня останавливает.

Эйнар проводит костяшками тыльной стороны кисти по моей скуле, затем мягко касается выбившейся пряди волос и пропускает её между своих пальцев. Бархатные ноты в его голосе запускают в моём теле волны мурашек:

— Зачем ты сопротивляешься, Айрис? Драконы никогда не ошибаются в выборе пары.

Глава 16

Игра

Эйнар заправляет прядь мне за ухо, но руку не убирает. Подушечки пальцев мягко касаются кожи на линии роста волос, по шее распространяется волнующее тепло, и мне хочется продлить это ощущение.

Но одновременно я понимаю, что с каждым следующим мгновением мне всё труднее отстраниться, и невесомая ласка затягивает всё сильнее.

Я не готова.

Да, меня тянет к этому чампу неимоверно, но что-то заставляет упираться.

Впервые я чувствую, что моя Райлинг пытается взять верх над моим сознанием. Проще всего поддаться. Но есть ещё я, моё сознание и моя человеческая сущность. И во что я превращусь, если моя драконица будет решать всё за меня?

Словно издалека слышу свой голос.

— Драконы — это инстинкт. Человек — разум. Вряд ли тебе будет приятно, если интерес к тебе будет только у моей зверюги.

У меня получается сказать это твёрдо. И отстраниться тоже получается. Но недалеко.

Рука Эйнара соскальзывает на мой подбородок и мягко, но настойчиво тянет его вверх. Я вынуждена посмотреть ему прямо в лицо. Самое сложное — это унять ту дрожь, которую провоцирует в моём позвоночнике Райлинг. Эта девица готова прямо сейчас плюхнуться на спинку перед драконом и поднять лапки вверх. Не ожидала от неё такой распущенности. Мысленно рявкаю на Райлинг и загоняю поглубже. С вызовом смотрю в глаза чампу.

Судя по тому, как он начинает хмуриться, то ли он сам, то ли его дракон подсказал, но эти двое проследили за нашими с Райлинг пререканиями и поняли, чья взяла.

— Именно поэтому, — раздражённо цедит Эйнар, убирая руку от моего лица и отступая на шаг, — умные драконы сначала утаскивают таких девочек к себе в замки, а уже потом договариваются с их чересчур умной человеческой ипостасью. Надо было не отпускать тебя месяц назад.

Смотрю на огненные сполохи в глазах дракона, на то, как ходят желваки на его скулах, и понимаю, что приняла правильное решение. Вся его мягкость и готовность учитывать мои интересы — это просто показательные выступления. Начинаю закипать. Но, как учила меня мудрая Алия, чтобы не наговорить кучу дерзостей, о которых потом сама же буду сожалеть, я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Вежливость прежде всего. Именно она помогает сохранять дистанцию.

— Спасибо, что отпустил, — холодно говорю я. — И за то, что сегодня не дал грохнуться на землю, тоже спасибо.

Уголок