ЗАмолчи. Охота на лис - Регина Генцарь-Осипова - Страница 42

друзей детства. Между нами за десять лет дружбы было так много всего, огромный калейдоскоп историй и эмоций. Но добавить в нашу хронику яркие моменты из Питера было бесценно. Точно знаю, что все мы – Вика, Даша, Милана, Радмир, Женя и я – на всю жизнь запомним эту поездку. Я бы поехала в любом случае с группой Неллечки Викторовны, но Питер с друзьями – это особенный вайб. Мы вшестером договорились, что непременно повторим это путешествие через десять лет.

Вся поездка была наполнена смехом и позитивом. Мы начали ржать еще в поезде, рассказывая забавные факты из детства, забытые истории нашего общего прошлого и то, что друг о друге никто до этого не знал. Если порыться, такое найдется у каждого. При заселении в гостиницу все хохотали, глядя на мою реакцию на условия проживания. Я и сама начала смеяться. Ну не знала я до этого о существовании таких эм-м… ночлежек. Это было больше похоже на социальный объект для бомжей, чем на платный отель. Но перезагрузив свою ментальную винду, я приняла новые факты реальности.

«Зайчики мои, пошустрее!» – с этой фразы Неллечки Викторовны начиналось каждое утро, и в течение дня мы ее часто слышали. Особенно наша мини-компания, потому что именно мы везде опаздывали, почти на каждый сбор группы, но при этом и успели мы больше всех. Одних только фото и видео для рилсов наснимали больше ста гигабайт. Я сфотографировалась в самых интересных локациях. У меня с детства, из художки и от мамы, сформировано ви́дение ракурса. Честно, в самых обычных местах я вижу нечто иное. И наоборот, порой самые распрекрасные локации меня вообще не впечатляют с точки зрения кадра.

Вот только некоторые приколы нашей поездки: «Сия, тебя на фоне этого забора сфотать?» и «Царица, как вам наши скромные условия?» от Вики с Дашей, «Ну, на такси бизнес-класса только в эту гостиницу и катаются» от Миланы с Радмиром,

«Как там наши мажорики?» – от всех.

Подобные фразы вошли в чат с самого начала поездки и сопровождали нас с Женей повсюду, но мы нисколько не обижались на безобидный стеб друзей. Я с удовольствием включилась в игру и сама смеялась над нами. Показала и рассказала то, что знала о Питере, и в свободное вечернее время сводила всех в несколько любимых рестиков. Как сказала Вика, «ну вот, наконец-то наша Сия может выдохнуть в своем мире эстетики». Да, признаюсь, мне важно, чтобы было эстетично, но при этом не пафосно. Чтобы атмосфера места располагала, а не отталкивала, и люди спокойно принимали тебя, а не враждебно сканировали, как инородное тело.

Разве это плохо? По мне, так это норма. В таких местах я была как рыба в воде. Ориентировалась без навигатора, быстро находила общий язык со всеми и получала то, что хотела. Возможно, я не приспособлена к жизни в плацкарте и отелях без звезд, но зачем мне под это подстраиваться, если рядом есть то, что мне действительно нравится? Зачем ущемлять и заставлять себя, если можно расцветать там, где тебе хорошо и понятно? Потерпеть временно – легко, но терпеть всю жизнь не свое, не близкое – зачем?

Нас с Женей прозвали мажориками потому, что мы привыкли к другому уровню комфорта, путешествий, питания и транспорта. Мы впервые увидели плацкарт и отель без звезд, но, по факту, я больше всех нашла креативных выходов из затруднительных ситуаций, а Женя неожиданно смог починить все, что мы переломали в дороге и при заселении. Так что да, «мажорики» – это про нас, но в хорошем смысле этого слова, если он есть. Мы не безрукие, не безликие, не злобные и равнодушные жлобы, просто мы иные. Но ведь нас, иных, тоже много.

Женя вообще меня удивлял в питерской поездке. Он вдруг сам пошел на сближение. Постоянно искал меня глазами, часто касался ладонью, почти на всех групповых фото мы стояли рядом. То, чего я ждала несколько лет, наконец случилось. Но мне как будто этого уже не особо и хотелось. Что-то внутри перегорело.

Глава 17. Смазанное послевкусие

Бо́льшую часть обратной дороги я продрыхла на верхней полке. Мне снился Финский залив. В теле лисицы на берегу я потягивала морской воздух носом, словно принюхиваясь к будущему.

Когда проснулась и прислушалась, тут же сморщила нос и закрыла глаза. Если к запаху дошика и носков мы все уже как-то привыкли, то на треки по радио и чужие плейлисты я по-прежнему живо реагировала. Сейчас из колонки играла «Глюк’oZa Nostra», и девчата из соседних купе активно подпевали:

Глюк-козы-девочки, все

Летим на стрелочки,

Чур, не опаздывать, а

Потом рассказывать,

Как этих мальчиков

Сделали на пальчиках.

Пусто в карманчиках

Стало у обманщиков.

Мои предпочтения в целом и настроение сейчас не совпадали с этими смыслами, но я никому не навязываю свои музыкальные вкусы. Поэтому спокойно воткнула в уши наушники и натянула на голову капюшон. Мне не хотелось ни с кем говорить, я все еще была там, на берегу залива и улицах Питера. Под коктейль из «Наутилуса», Гагариной и Цоя внутри стали набухать и проявляться слова. Я почувствовала ритм и открыла блокнот.

Я буду тебя искать. Слышишь?

В ликах других городов. Всюду.

Обещаю. Искать. Буду.

Я буду тебя любить. Веришь?

Даже если безответно и бесследно.

Продолжу. Любить. Незаметно.

Я буду тебя беречь. Ощутишь.

Даже в веренице других встреч.

Не устану. Тебя. Беречь.

Этот стих был одновременно и о городе на Неве, который я полюбила давно и с первого взгляда, и о моей родной Тюмени с неповторимым запахом малой родины. А еще этот стих был одновременно и о моей первой детской влюбленности, и новой, настигшей неожиданно. Все смешалось. И в этих строчках, и в точках, и в голове, и в сердце. Меня переполняли диаметрально противоположные эмоции, я не могла подавить спазм в горле, слезы застилали глаза и капали на свежие строчки в блокноте. Вот теперь, лисичка, ты точно попалась.

– Сия, ты в порядке? – Вика потеребила меня за рукав и подождала, пока я вытащу наушники. Она заметила слезы в моих глазах. – Я пошла за чаем.

– Спасибо, но я не хочу.

– А я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Спускайся. Надо поесть.