ЗАмолчи. Охота на лис - Регина Генцарь-Осипова - Страница 12

своих принципов. А они все сводятся к одному – беспринципность под прикрытием лозунга «учитель всегда прав». Директор ответил маме, что этот педагог перешел к нам из другой школы, там он был на хорошем счету, стаж тридцать три года. И вообще, у нас нехватка кадров, так что лучше поговорите со своей девочкой и разъясните, что сочинять про учителя очень плохо, за такое и на учет поставить могут. Я не буду говорить, что и насколько громко тогда высказала мама в кабинете директора. Если по сути – это был тотальный дизлайк его методам.

Так, с сентября в пятом классе началась охота на меня со стороны классухи. При этом на моей стороне почти никого не было, кроме родителей, которые без лишних слов поддерживали и приходили в школу, чтобы защитить мою честь. И так по кругу, пока я училась отстаивать свои границы самостоятельно.

Весь пятый класс был сплошным выживанием под прицельным огнем. Даже вспоминать не хочу. Ледяные мурашки по позвоночнику. Бр-р. Если в началке отношения с учителем и одноклассниками у меня были максимально хорошими, то после серии отстойных конфликтов и срывов уроков русского и литературы отношение ко мне в классе начало меняться и разделилось на категории: «Сия, держись», «Ты что, промолчать не можешь, проглоти, тебе же лучше будет», «Царева, мы понимаем, что это отстой, но дай ей просто вести урок. Потом разберетесь». Из линз моих ментальных очков окончательно вымылся розовый цвет. Я увидела, кто есть кто. Без масок. Даже среди тех, кто был другом детства и кого я не раз выручала.

Это не было разочарованием. Скорее, больнючим принятием фактов.

Тогда я еще не научилась сдерживать слезы в коридоре, когда меня выгоняла классуха, и меня несколько раз заставал врасплох Никита из восьмого «Д». Он только переехал в наш город, на Севере у него случился какой-то треш, и он начал заново на новом месте. Когда я через пару лет узнала подробности его личной истории и их лавстори с Кати, меня это одновременно шокировало и еще сильнее привязало к Никите[11]. Тогда их встреча с Кати еще не случилась, но он уже успел стать крашем многих девочек в своей параллели. Спортсмен. Башковитый. Смелый и независимый. Убойное сочетание лучших качеств вместе с привлекательной внешностью. Никита игнорил ваниль и дешевые выражения симпатии, но не оставался равнодушным к чужой беде. Видя мою опустошенность, он подходил, гладил по волосам, подмигивал и шутливо дергал за косички. Никита не был многословен, но находил нужные в те моменты слова. Смысл их заключался в том, что благодаря этому трешу закаляется мой характер, что даже на дне я не одна. И что лучше уж быть одной, но честной перед собой, чем в стаде безропотных овец. В десять лет я еще не научилась опираться на себя. Моими поддерживающими костылями в школе стал Никита, а дома – мама с папой. С такой конструкцией я доковыляла до конца пятого класса и уехала в лагерь «Агенты перемен».

Его посоветовал Никита в одной из наших коридорных бесед. Он сказал, что у меня есть характер, но нужно нарастить броню. И для девочки это либо ушу, либо лагерь для подростков «Агенты перемен». Я поделилась идеей с мамой – она сразу загуглила и все разузнала. Летние каникулы и самолет перенесли нас с семьей в знойную Турцию. Родители и мелкие отдыхали в небольшом семейном отеле на Ликийской тропе, а мне сделали исключение и зачислили на смену. Это спортивно-психологический лагерь для подростков с тренировками адаптивных навыков к разным ситуациям. В лагерь брали минимум с двенадцати лет. Мне только-только исполнилось одиннадцать. Но как я уже говорила, моя мама – бог сложных переговоров и решения спорных ситуаций. Она нашла доводы и аргументы, которыми прониклись и посчитали вескими для исключительного случая. Следующие две недели я не забуду никогда. Они наполнили под крышечку шкатулку самых ярких воспоминаний за все мои одиннадцать лет. Думаю, что и гораздо позже, оглядываясь на пройденный путь, я буду считать этот отрезок жизни одним из самых значимых.

Физическая выносливость.

Психологическая зрелость.

Жизнестойкость и адекватность.

Всего восемь участников, по четыре девочки и мальчика, плюс два руководителя, опытные гиды и педагоги.

Ежедневно мы проходили по 20–40 километров. Сложно представить, но факт. Это было непросто само по себе. А с учетом рюкзаков, сложности горного маршрута – то вниз, то вверх – и июльского пекла мы вышли за пределы своих возможностей и познакомились с собой настоящими.

Вот мальчишки громко, но беззлобно смеются, как мы с Наташей расстроились, что не в платьях и поэтому в каньоне не получится красиво сфоткаться.

Вот рафтинг по горной реке: это было невероятно зрелищно и обжигающе холодно, река там не прогревается.

Вот после порции адреналина мы остались с ночевкой в палатках около этой горной реки. Смотрели на закат, словно сидя в первом ряду кинотеатра под открытым небом.

Вот веселая поездка на турецком автобусе, с огромными рюкзаками. Это мы как раз возвращались с палатками и побывали сразу и на автобусном вокзале, и в турецком дьюти-фри. В итоге, помимо рюкзаков за спинами, у нас в руках оказались пакеты с сувенирами, сладостями и подарками.

Вот мы бежим и с визгом прыгаем в бассейн в день окончания сложного похода и заселения на базу. Тогда вожатые решили удвоить нам километраж, чтобы мы сильнее устали и проявили свой потенциал.

На Ликийской тропе повсюду нас сопровождали лазурь моря, запахи можжевельника и сосен, нагретых солнцем сухих камней и листьев инжира. Мы словно шли сквозь историю, уходя все дальше не только в пространство, но и во время. Развалины храмов и амфитеатра, термы и пальмовые рощи. Сливочно-желтые оттенки повсюду, даже воздух искрился всей солнечной палитрой. Невероятные пудрово-розовые закаты и подземный огонь в скалах Химеры. Каньон Гейнюк с головокружительными сплавами, отвесными стенами и холодной водой. Я до сих пор помню виды, звуки и запахи тех мест. Когда-нибудь я хочу вновь пройти по древней Ликийской тропе. Но уже в другом составе и внутреннем состоянии.

Агенты перемен разделили мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.

У меня было ощущение, что именно там, на Ликийской тропе, мое сердце начало биться по-настоящему. Я сама стала агентом перемен и была готова смотреть в лицо страхам. Благодаря маме, Никите и этому лагерю я научилась принимать свою слабость и стала сильнее. Я вернулась бронированной. Малявкой с тех пор меня мог называть только Никита.

Я уже