Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона - Анна Флор - Страница 58

невозмутимого Арсаля, который стоит позади всех столпившихся адептов.

Заметив мой взгляд, приветливо машет мне рукой и слабо улыбается.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы добраться до его горла, вбивая практически того в ствол старого дуба.

— А теперь, урод, попробуй меня убедить, что ты здесь невинный ягнёнок. — От того, как собственные пальцы сжимают его глотку, ощущаю неимоверное удовлетворение.

— Понятия не имею, о чем ты, — хрипит Арсаль, ухмыляясь, смотрит мне в глаза пустым взглядом. — Я ее даже пальцем не тронул. Я ведь сам только подошёл узнать, что случилось. День какой-то сегодня не очень, да? У вас всегда в академии столько происшествий или только по воскресеньям?

Сильнее вдавливаю пальцы в его горло, отчего его лицо начинает краснеть. Но этот психопат только улыбается.

— Дарквуд! — рявкает за спиной декан моего факультета. — Что ты себе позволяешь? Немедленно отпусти адепта! Сейчас к ректору отправишься!

Отталкиваю от себя Арсаля, и тот морщится болезненно, растирая горло.

— Совсем из ума выжил⁈ — практически рычит декан, хватая меня за плечо, и разворачивает к себе лицом.

Молча прожигаю того взглядом.

— Ладно, парень, сейчас все на нервах. Второй прецедент, — хлопает меня по плечу декан и отходит к лавочке с Джени. Там уже колдует с левитацией госпожа Бриквен.

Ловлю встревоженный взгляд Айры. Она подходит к лавочке, но Чейз преграждает путь и качает головой. Они о чем-то переговариваются.

Бездна! Неужели только я вижу гниль новенького?

Айра

— Если тебе страшно, я буду рядом, — шепчет мне на ухо Арсаль, стоя за моей спиной.

— Нет, я справлюсь, — уверенно заявляю, хотя все мысли только о Джени. — Мы по алхимии уже проходили эти знаки в начале года. Но я завалила зачёт. Ты мне очень помог, спасибо.

Перевожу взгляд на окно. У ворот стоит маг-экипаж целителей из госпиталя Святой Магнолии.

К нему уже левитируют Джени, оказав необходимую помощь вместе с диагностикой прямо во дворике.

А я опоздала на сдачу проекта по алхимии. Собственно, как и половина группы. Многих произошедшее с Шайном и Джени выбило из колеи. Мало кто сейчас может сосредоточиться.

— С ней все будет хорошо. Я слышал, упала в обморок, лишилась памяти. Но она поправится, — словно услышав мои мысли, говорит Арсаль, двигая ко мне на столе рукопись с магическими элементами.

На ней мы на подготовке домашнего задания нанесли созданные нами символы.

— С чего ей терять память? — тихо задаю вопрос, продолжая смотреть в окно.

— Это пройдет, милая Айра, не думай о ней. Думай о зачёте, — мягко проводит пальцами по моему плечу Арс.

Я невольно дергаюсь.

— Адепты! — строго гаркает магистр Финн. — Понимаю вашу обеспокоенность, но с пострадавшей адепткой работают целители. А вот вам необходимо поработать над своим заданием, чтобы получить зачёт.

— Могу предположить, что провидица что-то увидела и потеряла сознание. Это отразилось на памяти, — успокаивает магистр. — Поэтому прекратите забивать свою голову этим. Всё поправимо, ей помогут.

— Ей помогут, — повторяет тихо Арсаль. — Айра, не стоит грустить. Она поправится и уже через неделю вернётся.

— Почему ты так уверен? — растерянно переспрашиваю.

Друг мягко улыбается.

— Знаешь, иногда боги посылают людям предупреждения. И они бывают разными. Значит, это всего лишь знак Мироздания. Всё обойдется. — Костяшками пальцев Арсаль бережно и даже ласково оглаживает мою щеку. — Не стоит грустить. Она ведь плохо обошлась с тобой, да?

— Она просто не была рядом в нужное время, — уклончиво отвечаю, не желая развивать тему.

— Молодые люди! — рявкает магистр, подходя к нам. — Вы готовы сдать проект? Много болтаете!

— Готовы, — спокойно отвечает Арс за нас двоих.

Благодарно улыбаюсь другу и ощущаю, как теплота к нему растекается по венам, заполняет каждую мою клеточку. Видимо, боги сменили свой гнев на милость и послали мне хорошего друга.

— Вечером я научу тебя, как ставить алхимическую защиту и зеркало, — горячо шепчет мне на ухо Арс, когда магистр уходит.

Ободряюще сжимает мои пальцы, а затем, приподняв мою кисть, дарит короткий поцелуй тыльной стороне ладони, не сводя с меня пронизывающего взгляда…

* * *

— Поговорим? — раздается над самым ухом, когда я выкладываю лишние учебники в именной стальной шкафчик в коридоре.

Вздрогнув, тут же разворачиваюсь и едва не утыкаюсь носом в ворот рубашки Кайна.

Поднимаю взгляд, и дыхание словно останавливается. Как и весь мир вокруг. Само время будто застывает, стоит нашим взглядам встретиться.

Пронзительно-синие глаза смотрят обеспокоенно. В них бушуют настоящее волнение и отголосок решимости.

— Если ты снова собираешься отговаривать меня от общения с Арсалем, то нет. Разговора не будет.

— У меня нет доказательств его причастности к Шайну и Джени, — тихо произносит Кайн.

Замолкает, когда мимо нас проходит кто-то из адептов.

— Но ты должна знать, что он имеет прямое к этому отношение.

— Он тебе не нравится, — соглашаюсь я. — Но он нравится мне.

И тут же, поняв, что сказала, поправлюсь:

— Как друг, разумеется.

Кайн усмехается мрачно. Вновь оглядывается и резко хватает меня за запястье.

— Идём, поговорим в более интимной обстановке, я попробую донести до тебя одну маленькую, но важную истину.

Гулко выдыхаю и резко упираюсь свободной ладонью в его мускулистую грудь в попытке оттолкнуть от себя. Но Кайн словно непоколебимая скала. Покрытая льдом, снегом. Мощная, вызывающе спокойная и надменно возвышающаяся надо мной. Приходится немного задирать подбородок, чтобы вновь прикоснуться взглядом к его синим глазам. Насмешка, кривая ухмылка на безупречно аристократичном лице с грубо очерченными скулами.

Стоит на секунду дольше задержать ладонь на его твердой рельефной груди — кажется, тут же сдамся под натиском его обаяния.

Почему он так действует на меня даже тогда, когда я злюсь на него?

Он как спасительный глоток. Чем дольше голодаешь, тем сложнее сдержаться, и я, в ужасе от своих помыслов, тут же злюсь ещё больше.

— Хватит. Хватит меня бесить! — скрываюсь за повышенным тоном и замираю.

Удалось ли спрятать секундную слабость? Нет, заметил. В его глазах читается насмешка. Внутри с треском рвутся стальные канаты остатков спокойствия, когда он смотрит на меня убийственно ласково. Понимающе и снисходительно.

— Я не умею это делать, Айра, — морщится Кайн. — Не умею говорить о чувствах, о любви. Все это для меня такое чужеродное. Но я хочу,