Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр - Страница 55

Сновидец узнаёт, что король пытается разрешить спор между двумя мужами, Уиннером (Победителем) и Уостуром (Расточителем), пришедшими на некое мероприятие вроде турнира. Вызванные к королю, они излагают свои доводы. Уиннер утверждает, что наилучший способ распоряжаться богатством – беречь его и не тратить на пустяки; Уостур же настаивает, что богатством следует наслаждаться и щедро распределять его в общине. Уиннер обвиняет Уостура в том, что тот живет не по средствам, нанося тем самым ущерб королевству19.

Поэма, несомненно, вдохновлена пиром ордена Подвязки 1358 года, но вместе с тем она подчеркивает недовольство нарождающегося класса зажиточных купцов расточительными привычками знати, зависевшей от займов у итальянских банкиров и богатых торговцев, а также растущими расходами на войну. В ней запечатлено настроение конца 1350-х годов – смесь ликования и легкомыслия – при неразрешенном конфликте с Францией. Да, Иоанн – в плену, но мирный договор по-прежнему не заключен, а Эдуард так и не приблизился к осуществлению своей мечты – взойти на французский престол. Поэма завершается намеком на грядущее, когда король наставляет Уиннера:

Коль скоро хочешь богатеть, равняйся на меня,

Когда я поведу свои отряды в бой;

Ибо в гордом дворце пышного Парижа

Свершу я то, что начал, и в рыцари тебя я посвящу20.

Пир ордена Подвязки был дерзкой демонстрацией могущества, местом, где английский двор мог воплотить свои самые изощренные фантазии. Однако в апреле 1358 года, пока Эдуард и его приближенные предавались празднествам, под поверхностью торжеств ощущалась тревожная нота неопределенности и интриг, связанных с его планами возобновить войну. Цена была огромна, и король оказался в долгах у кредиторов по всей Англии, а также в Нижних землях и Италии, и, если он окажется неспособным выплатить этот долг, финансовая ответственность ляжет на его подданных. Однако после пленения Иоанна всему королевству не терпелось увидеть, что же предпримет этот неудержимый монарх, если получит шанс и поддержку старших сыновей. Облаченный в золотую парчу с синими эмблемами подвязки, Эдуард купался в лучах триумфа. Но чтобы стать окончательным победителем и возложить на себя корону Франции, ему предстояло с удвоенной силой обрушиться на эту измученную страну. Король столкнулся с моральной дилеммой: если, взойдя на новый трон, он будет взирать с него на почерневшую землю, разоренную войной, которую сам же и развязал, – можно ли будет считать это победой?

20. Львы и леопарды

Франция лежала в руинах. Едва отступила чума, как на французские берега высадились англичане и захватили короля. За этим последовали две недели яростных мятежей. В начале лета 1358 года север Франции и Париж охватило ожесточенное восстание, вошедшее в историю под названием Жакерия. Тысячи людей из беднейших и трудящихся слоев – изнуренные войной, униженные сословным неравенством, исполненные гнева против короны, не сумевшей защитить народ от ужасов войны – подняли бунт. Отряды английских наемников, оставшиеся во Франции после Креси, опустошали сельскую местность, проявляя невообразимую жестокость к бедноте. В ответ народная ярость обрушилась на зажиточных горожан и дворян. Семью захваченного крестьянами французского рыцаря убили прямо у него на глазах; затем предали смерти его самого, а замок сожгли дотла1. Франция стояла на коленях, и Эдуарду этот момент показался наилучшим для финального удара. Король решил взять с собой трех старших сыновей – Черного принца, Лайонела Антверпенского и Джона Гонта. Цель была дерзкой – дойти до Реймса, духовной столицы французских королей, там короноваться, а затем овладеть Парижем, столицей политической. Предстояла самая крупная и амбициозная кампания его правления, вдохновленная прежними победами, подпитанная десятилетиями искусно культивируемой воинственной риторики и обеспеченная за счет крупных займов. Война велась во имя Англии, во имя Артура и святого Георгия, но прежде всего – во имя самого Эдуарда.

Пока он создавал собственный образ, насыщенный артурианской символикой, а покровителем нового ордена избрал святого Георгия, французская сторона утверждала свое величие иными средствами. Сыновья короля Иоанна II – Луи I Анжуйский, Жан, герцог Беррийский, Филипп, герцог Бургундский, Луи, герцог Бурбонский, и будущий король Карл V – вкладывали значительные средства в искусство. Одним из самых престижных его видов стали изысканные и причудливые шпалеры, их начали создавать во Франции во второй половине XIV века. Щедрый покровитель искусств Людовик I Анжуйский заказал крупнейшую из дошедших до нас иллюстраций к Откровению Иоанна Богослова – цикл сцен, вытканных на ряде огромных полотнищ. Этот magnum opus оказался столь гигантским, что Людовик не смог разместить его на стенах своей резиденции, замка Анже; гобелены приходилось сворачивать и хранить в кладовой2. Выносили их лишь тогда, когда погода позволяла развесить полотна под открытым небом.

Масштаб цикла, повествующего об Апокалипсисе, требовал, чтобы зритель обходил его кругом. Сцены конца времен создавали эффект почти физического присутствия, погружения. Среди них – группа всадников в таких же доспехах, как у обычного английского воина. Один из них, в центре композиции, выделялся шлемом, украшенным фазаньим пером, характерным знаком английских и шотландских солдат в XIV веке3. В другой сцене дракон протягивает золотой скипетр, увенчанный французской лилией, гротескному и устрашающему морскому чудищу, которое поднимается из волн, чтобы вырвать его из рук4. Если это Апокалипсис, то он приходит вместе с англичанами. Всадники – демоническая конница, а морское чудище – монстр, ступающий на французский берег, дабы пожрать страну, скрежеща клыками. Самым недвусмысленным намеком на то, что речь идет о кампании террора, служило изображение всадников Апокалипсиса в образах Эдуарда III и его сыновей в момент их нападения на Францию.

Армия, переправившаяся через Ла-Манш в 1359 году, оказалась самой многочисленной за все правление Эдуарда. Да и, пожалуй, самой крупной, когда-либо покидавшей берега Англии на тот момент. Значительную часть из десяти тысяч воинов, набранных в Англии и Уэльсе, составляли добровольцы. Годы пропаганды, неугасимый интерес к легендам об Артуре и романтизация войны принесли свои плоды. Большинство были конными лучниками, обученными стрелять как из арбалета, так и из длинного английского лука, самого смертоносного оружия Столетней войны5.

В конце октября 1359 года солдаты хлынули в порт Кале. Город и гарнизон заполнили лошади, всевозможные припасы и тысячи наконечников стрел в бочках в ожидании, когда их погрузят на повозки, предназначенные для обоза Эдуарда. Наконец, тремя колоннами – во главе с Эдуардом, Черным принцем и Генри Ланкастером – войска выступили из Кале в направлении Реймса.

Герцог Ланкастер был одним из самых опытных полководцев Столетней войны, ближайшим другом и союзником Эдуарда. Кроме того, он приходился королю двоюродным братом, причем отношения