Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр - Страница 21

всего через шесть недель после родов. Младенца – как было принято – передали кормилице и содержали отдельно.

История замужества Маргариты, сестры Елизаветы, тоже оказалась не вполне простой. Дочь Джоанну она родила от своего мужа Пирса Гавестона всего за пять месяцев до его казни на Блэклоу-Хилл. Сочетание с очередным фаворитом ее дяди сулило, вероятнее всего, новые проблемы.

Брак Элеоноры де Клер с Хью Диспенсером был первым в ее жизни, но опять же не обошелся без трагедий. В 1320 году умер ее новорожденный сын. Возможно, он появился на свет уже мертвым. Одной из жестоких реалий XIV века была высокая детская смертность: до половины младенцев не проживали и года3. Утрату оплакивали всей семьей. Эдуард послал скорбящей чете отрез золотой парчи и шелк для покрытия крошечного гроба4.

Подобный жест никого не удивил. Эдуард, конечно, испытывал к Хью братские чувства, но из всех его племянниц именно Элеонора была любимицей. Это даже породило слухи об интимном характере их отношений. Король оплачивал ее расходы, одарил семью землями в Шотландии, преподнес брошь с шестью изумрудами5, клетку с щеглами6, покупал сахар – лишь бы для племянницы готовили сладости. Королева Изабелла тоже проводила время с Элеонорой, брала с собой «в разные места во время путешествий по Англии, порой с тремя повозками, порой – с двумя». Когда Хью забрал для своей надобности Элеонориных лошадей, Изабелла предоставила ей других7. Ни одна из знатных дам в окружении короля – за исключением самой Изабеллы и вдовствующей королевы Маргариты Французской – не удостаивалась подобного внимания8. Более того, из записей в расходной книге мы видим, что в 1319 году Эдуард заказал для себя и Элеоноры снадобье от неведомой хвори9.

Прямое обвинение в любовной связи между королем и племянницей восходит к летописи из Эно[29]. В ней говорится, что в декабре 1325 года Элеонора родила ребенка (одного из девяти за годы брака) во дворце Шин[30], и король вознес благодарственные молитвы за благополучные роды10. Намекали, хоть и косвенно, что отцом был сам король. Однако, несмотря на подозрительную близость отношений, нет доказательств, что они выходили за рамки дружбы.

Некоторые авторы – особенно в XVI и XVII веках – выдвигали альтернативную версию: мол, Эдуард состоял в интимной связи не с Элеонорой, а с самим Хью Диспенсером. Но этому тоже нет никаких подтверждений. Наиболее вероятно, что Эдуард, Хью и Элеонора проводили время вместе как доверенные друзья и собеседники. Супруги давали королю то, в чем он более всего нуждался – любовь и одобрение. Выросший при столь грозном отце Эдуард II, которого нередко называют слабым правителем, был, скорее всего, довольно чувствительным человеком. В любом случае Хью Диспенсер и его супруга пользовались в то время чрезмерной благосклонностью короля. Эдуард своего друга ничем не ограничивал и никак не контролировал.

Мод де Бург умерла в 1320 году почти нищей. Ее земли и состояние прибрал к рукам Хью, получив дополнительный контроль над родовыми землями графства Глостер – ведь он теперь владел Тьюксбери в Глостершире, а также землями и имуществом в других частях Англии11. В Валлийской марке Диспенсер теперь сделался могущественнее любого другого барона. Он стал лордом Гламоргана, графства, включавшего Кардифф и внушительный замок Кайрфилли. Но Хью жаждал большего.

В 1320 году жемчужиной Валлийской марки считался полуостров Гауэр и его административный центр Суонси, часть старинной нормандской территории, обширный и плодородный край на побережье, пусть и не лежащий непосредственно на англо-валлийской границе. Помимо притязаний на титул графа Глостера, ранее принадлежавший его шурину, Диспенсер «посвятил все силы и мысли расширению своего господства на соседние земли»12. К счастью для него, Гауэр выставили на продажу. Владельцем был престарелый, но коварный Уильям де Браоз. Поскольку земля и титул обычно передавались по наследству, естественным преемником считался его зять Джон Моубрей. Однако с появлением потенциального покупателя в лице Диспенсера де Браоз фактически выставил Гауэр на аукцион. К торгам подключились и другие лорды Марки – Роджер Мортимер, барон Вигмор, Роджер Мортимер из Чирка, а также Хамфри де Богун, граф Херефорд.

Будучи приближенным к королю влиятельным вельможей, Диспенсер был уверен, что Гауэр достанется ему. Но он не учел интересов старых семейств Марки, опасавшихся, что его чрезмерное усиление поставит под угрозу их собственные владения. В итоге лордом Гауэра назначили Джона Моубрея – вероятно, при поддержке остальных приграничных лордов.

Полагая, что Моубрей со сторонниками обвели его вокруг пальца, разгневанный Диспенсер обратился к Эдуарду. Несмотря на привязанность к другу, король оставался связан законом, да и алчность Хью была очевидна. Над Эдуардом висел меч в виде Ланкастера и ордонансов, и ему приходилось остерегаться обвинений в превышении власти и тирании. Эдуарда можно, конечно, называть недальновидным и податливым, но в хитроумии ему тоже не откажешь. Вместе с Хью они тайком выработали план. Король нашел повод для вмешательства – ведь де Браоз продал важную территорию, а необходимую для этого королевскую лицензию не получил. Заманив де Браоза в административно-юридическую ловушку, Эдуард добился изъятия Гауэра в пользу короны.

В октябре 1320 года на заседаниях парламента царила тоска и скука. За месяц его работы успели рассмотреть сто сорок с лишним прошений. Облаченный в парадные одежды, величественно восседавший король продемонстрировал невиданную тщательность. По словам очевидца, Эдуард «к изумлению присутствующих, был само благоразумие, отвечал на прошения бедных, проявлял в судебных делах и милосердие, и строгость»13. Возможно, тому способствовало отсутствие графа Ланкастера, но усердие в скучной рутине, скорее, объяснялось тем, что Эдуард готовился объявить новость, которая – и он прекрасно это осознавал – вызовет всеобщий гнев. В конце заседания король с дрожью в голосе заявил, что Гауэр, изъятый короной из-за незаконной сделки, передается непосредственно Хью Диспенсеру Младшему14. Последовал взрыв негодования. Лорды Валлийской марки увидели в возвышении Диспенсера угрозу своей многовековой власти в регионе, а Ланкастер счел это очередным проявлением фаворитизма и прямым попранием ордонансов. Обе стороны настроились против Эдуарда и Хью – возмутились как вестминстерские лорды, так и все землевладельцы на валлийской границе.

Диспенсер был не только коварен и лукав, но и склонен к насилию. Во время парламентских заседаний в Линкольне он прямо в соборе набросился на рыцаря сэра Джона Росса, «избив его кулаками до крови»15. В одном источнике его заклеймили «чудовищем», а в другом назвали «человеком крайне алчным… который всевозможными средствами и уловками добивался того, чтобы единолично владеть землями и доходами [графства Глостер]»