Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр - Страница 17

class="p1">В последней попытке прорваться внутрь отважный – но во многом безрассудный – Джеймс Дуглас предпринял дерзкую атаку на менее защищенный участок стены. «Там они приставили высокие лестницы, а лучники, которых у них было великое множество, осыпали стрелами стены, не позволяя высунуть голову ни единому человеку». Однако даже Дугласу не удалось покорить Карлайл – «сопротивление было огромным, его людей сбрасывали вниз вместе с их лестницами». После десятидневной осады Роберт Брюс отвел армию в Шотландию, «оставив все свои военные приспособления» в раскисшей земле13.

Для Эдуарда это была пусть и небольшая, но победа. Она вновь вселила в людей утраченную надежду и, что особенно важно, дала краткую передышку от набегов. Брюс же, потерпев неудачу, переключился на Ирландию, где его брат Эдвард к тому времени уже высадился с войском на северо-восточном побережье. С приходом весны он стал готовиться к формированию союза с ирландскими соседями – гэльским блоком, с помощью которого рассчитывал продолжить давление на английского короля.

Дабы спасти то, ради чего трудились его отец и вся династия Плантагенетов, Эдуарду следовало примириться с Ланкастером – вступить в союз с кузеном, а не бороться против него. Но беда состояла в том, что он с самого начала правления пребывал в конфликте с вестминстерскими лордами. В результате возник раскол, подорвавший устойчивость власти по всему королевству. Границы оставались небезопасными, люди умирали от голода без всякой помощи от властей, а Роберт Брюс тем временем искал союзников в Ирландии. Через десять лет правления Эдуард осознал суровую истину: для слаженной работы государственного механизма монарх и аристократия должны быть едины. От этого зависело выживание королевства. Однако ситуация зашла в тупик. Непримиримость Ланкастера вместе с неуверенностью Эдуарда, склонного полагаться исключительно на узкий круг приближенных, делали восстановление страны практически невозможным. Ланкастер сковывал короля, настаивая на соблюдении ордонансов, а Эдуард вновь окружил себя людьми, в чьих советах и поддержке он нуждался, но которым остальное правительство – да и фактически все королевство – не доверяло. В число новых фаворитов вошли Хью Диспенсер Старший и Хью Диспенсер Младший. Они не останавливались ни перед чем, лишь бы укрепить свое положение и завоевать расположение короля.

6. Песнь стали

Вестминстер-Холл, грандиозное сооружение из пурбекского мрамора, камня, сланца и дерева, строительство которого завершилось в 1097 году, был возведен по приказу Вильгельма II, сына Вильгельма Завоевателя. Вильгельм не мог налюбоваться своим Великим чертогом, пространством, где ему предстояло властвовать с подобающим величием. По преданию, когда один из придворных осмелился заметить, что помещение «слишком просторно», Вильгельм в ответ усмехнулся, заявив, что это – «лишь спальня по сравнению с тем, что он замышлял». Конструкция имела самонесущую кровлю, каменные стены толщиной около двух метров и обходную галерею по всем четырем сторонам. Украшенный королевскими табардами[22] и гобеленами, Вестминстер-Холл выглядел подлинным собором королевской власти.

В мае 1317 года Эдуард II устроил там пышный пир по случаю Пятидесятницы. Этот переходящий[23] в христианском календаре праздник знаменует сошествие Святого Духа на апостолов. Для средневекового монарха Пятидесятница была днем пышных пиршеств – угощений, вина и танцев. Столы украшали павлины и сахарные скульптуры, менестрели играли для потчуемых гостей. Короля сопровождал новый круг приближенных, включая Диспенсеров – Хью Старшего и Хью Младшего. Рядом с Младшим сидели два честолюбивых, красивых рыцаря – Хью Одли и Роджер Дамори. Однако в теплой атмосфере праздника внезапно повеяло холодом, когда вдруг явилась нежданная гостья. Тяжелые двери распахнулись, и в зал въехала всадница в маске и костюме. Король решил, вероятно, что это – часть торжества, и не выказал тревоги, когда она подъехала к его столу. Наклонившись с седла, она передала ему письмо, а затем развернула коня и покинула зал. По приказу короля письмо зачитали вслух. К его немалому удивлению, содержание оказалось резко обличительным: автора возмущало пренебрежение со стороны монарха важнейшими людьми королевства. Эдуард также обвинялся в пристрастности, в возвышении тех, «кто не перенес с нами тягость дня и зной»[24], – прозрачный намек на молодых блистательных фаворитов1.

Даму схватили прежде, чем она успела скрыться. Она призналась, что за доставку письма ей заплатил один из рыцарей Эдуарда. Сам рыцарь в панике повинился – он, мол, не ожидал, что текст зачитают при всех. Вероятно, письмо задумывалось как предостережение, а не прямая угроза, однако и его содержание, и способ передачи бросили зловещую тень на авторитет монарха и привлекли внимание к распрям и развращенности при дворе. Хрупкое состояние внутренних дел в королевстве продолжало отвлекать Эдуарда от куда более серьезной проблемы – от Роберта Брюса и его ирландских планов.

В начале XIV века англичане контролировали большую часть юга и востока Ирландии: там английские лорды владели землями и замками под эгидой Эдуарда. Эти англо-ирландские аристократы происходили из знатных родов, начавших колонизацию острова в XII–XIII веках, однако север и запад Ирландии оставались вне их власти. Там правили старые гэльские династии, нередко враждовавшие как между собой, так и с англичанами. Ольстер, чьим центром был замок Каррикфергус, еще с XII века оставался одной из наиболее спорных земель. Владения гэльского лорда Доннелла О’Нила, короля Тирона, примыкали к Ольстеру, находившемуся под контролем англо-ирландского лорда Ричарда де Бурга. Конфликты между ними вспыхивали регулярно. Поскольку и О’Нил, и Брюс испытывали общую враждебность к английскому владычеству, союз двух гэльских лидеров выглядел вполне естественным. Так или иначе они надеялись, что своего рода «панкельтское» единство позволит братьям Брюсам освободить Ирландию от английского правления2. Роберт в письме, датированном примерно 1315 годом, обращался «к ирландским королям, к прелатам и духовенству и ко всем жителям Ирландии», называя их «друзьями». Шотландский король ссылался на общее происхождение, язык и культуру и, что особенно примечательно, употребил выражение «наш народ»3.

Весной 1315 года Эдуард Брюс привел с собой из Шотландии группу закаленных войной ветеранов – первого графа Морея Томаса Рэндольфа, Джона де Суля и Филипа Моубрея, шотландского дворянина, который ранее служил англичанам в качестве хранителя замка Стерлинг, но после разгрома при Баннокберне переметнулся на сторону Брюсов. Уже через десять дней Эдуард заручился поддержкой самых могущественных лордов Ирландии, и в обмен на помощь в изгнании английской знати его провозгласили «верховным королем», правителем, стоя́щим над королями отдельных провинций. Этот титул, глубоко укорененный в ирландской мифологии, не использовался с XII века.

Дерзкая по замыслу ирландская кампания поначалу развивалась успешно. В сентябре 1315 года Эдуард Брюс разгромил войско Ричарда де Бурга, а в декабре – одержал победу при Келлсе