Загадка русского книжного орнамента - Федор Иванович Буслаев - Страница 16
- Предыдущая
- 16 / 63
- Следующая
16
Кроме неистощимого богатства иконографических сюжетов, распложенных (размноженных. – Сост.) у нас во множестве вариантов, другая отличительная национальная особенность русского искусства, и именно иконописи, как было уже мною замечено, состоит в ее теснейшей связи с текстом, до такой высокой степени, которой, при свободе художественной фантазии, Запад не мог достигнуть. Отсюда естественным последствием выводится то необходимое заключение, что если западное влияние подействует на текст, то вместе с тем оно должно будет отразиться и на русском искусстве.
В этом отношении факт громадной важности представляет нам геннадиевская Библия, составленная в Новгороде в 1499 г. Это первое на Руси полное собрание всех книг Ветхого и Нового Завета, в систематическом порядке и с предисловием к каждой книге. Наибольшая и самая значительная часть книг Св. Писания внесена была в это собрание из наших древнеславянских переводов, а самый план и все остальное, чего не могли составители найти в имевшихся у них под руками русских материалах, было заимствовано ими и переведено из латинской Вульгаты и немецкой Библии, в старопечатных изданиях XV столетия. Таким образом, сверх древнеславянских переводов Пятикнижия, Псалтыри, Нового Завета и мн. др., мы видим в геннадиевской Библии, как выражается архиепископ харьковский Филарет: «В переводе с Вульгаты – книги Паралипоменон, три книги Ездры, книги Неемии, Товии, Юдифь, Премудрости Соломоновой, две книги Маккавейские; с той же Вульгаты переведены пропуски в книгах Исаии, Иеремии, Есфири, в Притчах; предисловия в книгах переведены также из Иеронимовой Вульгаты, а некоторые из немецкой Библии; книги расположены по порядку Вульгаты. Из сотрудников Геннадия в сем святом деле, – заключает Филарет, – ныне известны Дмитрий Герасимов и доминиканец Вениамин»[62]. Замечательно, что этот доминиканец родом был славянин.
Итак, от южных славян приняли мы и византийские миниатюры вместе с древнеболгарскими рукописями, и элементы нашего тератологического орнамента, который Виолле-ле-Дюк отсылает по принадлежности более к Индии, чем к Византии (стр. 81), с Афона же мы взяли и тот резной крест, которого орнаментацию он же признает в высшей степени индийскою, принадлежащею крайним пределам Востока (стр. 85–86); от южных же славян брали мы и ранние предрасположения к Западу в тех иконописных заимствованиях, для примера которых я указал на миниатюры хлудовской Псалтыри XIII–XIV вв.; наконец, опять славяне же в лице доминиканца Вениамина способствовали внесению в нашу древнюю письменность тяжеловесных вкладов из латинской Вульгаты и немецкой Библии. Хлынувшие на Русь в течение всего XVII столетия целые потоки западных влияний через Белоруссию, Литву и Польшу были естественным последствием столько же успехов просвещения Московского царства, как и многовековых связей и сношений наших предков с соплеменными им славянами.
Впрочем, касаться элементарных сведений о геннадиевской Библии и о многом другом, что вносится в учебники русской истории и литературы, было бы крайне неуместно в таком ученом журнале, как «Критическое обозрение», если бы я не был вызван на то самым содержанием книги, которую разбираю.
Геннадиевская Библия дает нам точку отправления в истории русского орнамента XVI и XVII вв., поскольку орнамент этих столетий, сообща с литературою и живописью, подчиняется влиянию западному. Об этом орнаменте как о пограничной черте, отделяющей древнерусский стиль от позднейшего, было уже упомянуто в моей первой статье.
Но, чтобы определить значение сказанного орнамента, надобно вопрос обобщить в кратком историческом изложении, имеющем целью характеризовать те стили, которые господствуют в русской рукописной орнаментации в XV, XVI и XVII столетиях; а так как в этом позднейшем периоде рукопись и старопечатная книга состоят во взаимном влиянии, то я непременно должен коснуться того же взаимного отношения и между орнаментацией рукописною и старопечатною.
Древний тератологический, или чудовищный, стиль с XV до конца XVII в. был у нас заменен тремя стилями. Я называю их болгаро-сербским, или византийско-славянским, фряжским, или западным, и собственно византийским. Рассмотрю каждый в отдельности.
1. Стиль болгаро-сербский. Хотя он происхождения византийского и встречается и в рукописях и в старопечатных книгах греческих, но преимущественно усвоен он в заставках южнославянских и русских рукописей, а также в славянских старопечатных книгах, изданных в Венеции, Кракове, Угровлахии и в южнославянских типографиях, потому и имеет право называться более болгаро-сербским или южнославянским, нежели византийским. С первого взгляда заставки эти напоминают стиль тератологический, особенно в угровлахийских изданиях: то же сплетение, только не змеиных хвостов, а ремней и веток; но звери, чудовища и человеческие фигуры отсутствуют. Не одушевленные живыми существами, сплетения эти можно бы было отнести к тем ранним византийским заставкам, из коих потом развивался наш стиль тератологический, мало-помалу населяя переплеты изображениями животных и людей, если бы только этот болгаро-сербский орнамент не усвоил себе однообразной господствующей формы вплетающихся друг в друга кружков, иногда очень туго стянутых узлами, в один ярус или в два, даже и в три, и притом каждый из рядов или ярусов также друг с другом сплетаются. Иногда, но реже, заставка состоит из решеток, образуемых прямолинейными ремнями, которые, однако, по краям или сгибаются, или же закругляются, переходя в овалы. Что касается до заглавных букв, то, согласно стилю заставок, они состоят из ременных же сплетений, впрочем, не всегда.
Заставки с переплетенными кругами и изредка с решетками предлагают нам, например, следующие из южнославянских рукописей: в Московском публичном музее, из рукописей профессора Григоровича, Служебник сербского письма XV века, № 1713: с кругами в один ряд, притом две заставки из таких кругов имеют форму четырехугольника, в середине которого пустое поле с надписью заглавия; из Румянцевского собрания: № 123, Евангелие болгарского письма, XV в., на лл. 62 и 297 – с кругами в один ряд; V: 116, Евангелие позднейшего болгарского письма, перемешаннаго с русским, 1544 г., на л. 1 – сплетенные круги в три ряда, на л. 145 – круги в два ряда; № 131, Евангелие XVI в., писанное в городе Дубне, принадлежавшем князю Острожскому, но письма южнославянского, на л. 14 – заставка сплетена из кругов в три ряда, которые так тесно связаны узлами, что только по большей или
- Предыдущая
- 16 / 63
- Следующая