Забытое дело Калевалы - Анна Князева - Страница 37

его отзову.

По коридору кто-то прошёл – шаги прозвучали и стихли.

– Я нарушаю процедуру, – сказала Стерхова. – Запомните это.

Ремшу не ответила. Поднялась, дошла до двери. На мгновение задержалась на пороге.

– А вы не заставляйте меня жалеть о сегодняшнем разговоре.

Дверь закрылась.

Несколько секунд Стерхова сидела неподвижно. Потом потянулась к папке, открыла её и переложила листы. Верхний, с ответом из архива, оставила сверху.

Это случилось раньше, чем предполагала Стерхова.

Парфенов приоткрыл дверь и сделал шаг в кабинет. Остановился у стены, не приближаясь к столу.

– Вы меня вызывали.

Стерхова не подняла головы. Медленно перевернула страницу.

– Нет. Вы сами ко мне пришли.

Он не сел. Остался стоять, чуть ссутулившись.

– Я занятой человек.

– Садитесь.

Парфенов помедлил. Потом шагнул к стулу и сел на самый край.

Стерхова закрыла папку. Подняла на него взгляд.

– Начнём с простого. Вы соврали.

Парфенов моргнул.

Она продолжила:

– Лихитченко проживала в другом номере.

Лицо Парфенова напряглось.

– Проверили? Мог ошибиться.

– Вы не ошиблись. Вы соврали. – Стерхова перелистнула страницу в папке. – Зачем?

– Я не обязан перед вами отчитываться.

– Обязаны.

Она придвинула к нему бланк на плотной бумаге.

– Подпись ваша?

– Похоже. – Парфенов даже не посмотрел.

– Это регистрационная карта заселения. Вы жили в другом номере.

Стерхова не отводила взгляд от его лица.

– Кто попросил вас переселиться и говорить мне неправду? Фамилия.

Парфенов провёл языком по губам – быстро, как ящерица.

– Никто.

– Подумайте.

– Я не помню.

Стерхова кивнула.

– Хорошо.

Она потянулась к папке, открыла. Достала пожелтевший документ с замятыми краями. Положила на стол между ними. Бумага коробилась – пришлось пригладить ее ладонью.

– Теперь это.

Парфенов посмотрел на документ, задержался взглядом на штампе. Сжал пальцы в кулаки.

– Приказ НКВД от двенадцатого августа сорок первого года. – Стерхова сделала паузу. – Архивный штамп. Регистрационный номер. Документ не выдавался.

Из-за стены послышался звук сливного бочка.

Парфенов поднял глаза. В них ничего не было – ни страха, ни удивления. Только усталость.

– И что из этого следует?

– Статья триста двадцать пятая. Изъятие вне процедуры.

Он не ответил. Разжал кулак – пальцы легли на стол без напряжения.

Стерхова отложила приказ и достала тетрадный лист – мятый, с рваным краем. Положила перед Парфеновым.

– Схема.

Он посмотрел и быстро отвёл глаза. Слишком быстро.

– Не видел.

– Видели.

Она подвинула лист поближе – на пару сантиметров.

– Ну?

– Не знаю, что это.

– Знаете.

Парфенов перевёл взгляд на окно.

Стерхова наклонилась вперёд. Голос стал тише.

– Кто дал вам доступ?

Он поднял голову – слишком резко для его возраста.

– Я сам работал в архиве. Думаю, вам известно.

– Кто ещё знает об этих бумагах?

Парфенов покачал головой.

– Никто.

– Ложь. – Она откинулась на спинку. – Вы пришли сюда не просто так. Говорите.

Он не ответил. Только дышал – тяжело, глубже, чем раньше.

– Мы оформляем изъятие предметов с признаками незаконного происхождения, – сказала Стерхова. – И вы уже не свидетель. Вы – объект для проверки.

Парфенов медленно провёл рукой по лицу – от лба до подбородка. Ладонь на мгновение задержалась.

– Решили меня прижать?

– Уже прижала. – Она чуть наклонила голову. – Но вопрос в другом: будете отвечать или вас спросят по-другому.

Он молчал. Смотрел в стол. Руки лежали неподвижно.

– Дело не в документах. Я искал… – Голос сорвался.

– Что именно?

Тишина снова затянулась – долгая, плотная.

Парфенов поднял глаза.

– Вы не понимаете…

– Объясните.

Он отвернулся. Лицо стало серым – не бледным, а именно серым, как сырая шпаклевка.

– Больше ничего не скажу.

Стерхова поднялась. Взяла со стола бланк, положила перед ним.

– Подписка о невыезде.

– Вы серьёзно? – Он посмотрел на лист. Потом на неё. – Вы сами не понимаете, во что лезете.

– Подписывайте. Сейчас.

Дрожащими пальцами Парфенов взял ручку. Подписал.

Стерхова забрала лист, не глядя.

– Свободны.

Он встал. Не сразу – сначала опёрся руками о стол. Вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой.

Стерхова встала, подошла к двери. Закрыла.

В кабинете было тихо. За окном гудели сосны.

Она потянулась к телефону.

– Матти. Найдите судно. Срочно. Через час мы должны быть на воде.

Стерхова положила трубку. Надела пиджак и застегнулась на все пуговицы.

Глава 28

Взлом

Катер шёл по озеру короткими галсами – от одного скалистого мыса к другому. Мелентьев вёл, не включая ходовых огней. Мотор работал вполсилы, почти без звука. Низкое, ровное урчание не расходилось по воде, а льнуло к борту.

Стерхова сидела на корме, держалась за поручень. Ветер с озера – сырой, холодный, пах рыбой и водорослями.

Они петляли в шхерах меж островами, пока впереди не показался лесистый берег. Мелентьев заранее выключил двигатель. Катер ткнулся в песок.

Втащили его на берег – тяжело, с зацепом: песок не пускал. Нос скрипнул о камень. Мелентьев коротко выругался, подхватил. Стерхова упёрлась сильнее – плечо подалось вперёд, ладони скользнули по холодному борту.

Стемнело, когда они двинулись вдоль кромки воды, продираясь через кустарник.

Мелентьев глянул на часы – коротко, краем глаза.

– Время поджимает.

– Успеем, – сказала Стерхова.

Они свернули вглубь леса. Ветки хлестали по лицу и плечам, под ногами хрустел сушняк. Стерхова шла след в след за Мелентьевым, стараясь ступать бесшумно.

Вскоре за деревьями показалось строение – сначала крыша, потом стены, потом вся территория склада «Сампо Ранта».

Они остановились и спрятались за стволами.

Со стоянки одна за другой отъезжали машины. Фары выхватывали из темноты раскрытые ворота и стены склада. Мелентьев указал на контейнер, стоявший в двадцати метрах от входа.

Рванули туда. Гравий коротко хрустнул под подошвами. Добежали до контейнера, прижались к холодному металлу. Стерхова сбилась на вдохе, дышала через рот. Во рту пересохло, язык лип к небу.

Со стоянки доносились хлопки дверей, голоса, звук отъезжавших автомобилей.

Вскоре всё стихло.

На территории склада осталась одна машина – недорогой седан, припаркованный ближе к воротам.

Из ворот вышел кладовщик – в куртке, с двумя пакетами в руках. Подошёл к машине, открыл багажник. Его фигура скрылась за крышкой.

Мелентьев дернулся раньше времени – замер, выждал полсекунды. Потом прошептал:

– Бегом.

Они метнулись к воротам, скользнули внутрь и сразу налево – за штабель ящиков. Стерхова согнулась, прижалась плечом к шершавому дереву.

Снаружи хлопнул багажником. Послышались шаги. Металлические створки сошлись с низким грохотом. Звякнула цепь. Потом щёлкнул замок.

Стерхова перевела дыхание. Мелентьев выглянул из-за ящика – и тут же отпрянул.

В воротах открылась дверь. В склад вернулся кладовщик. Прошёл мимо их укрытия – на шаг замедлился, будто прислушался. Стерхова замерла, не дыша. Он двинулся дальше, в подсобку, громко