За стеной - Валентина Каримова - Страница 20

шёлковой простыни на большой кровати. На мне нелепый ярко-розовый пеньюар с меховой отделкой. Справа возле бедра знакомый нож в отвратительных бурых пятнах.

От страха перехватило дыхание. Я закрыла глаза, всерьёз надеясь, что всё увиденное каким-то чудом исчезнет.

Голова тут же отозвалась новым приступом боли, мозг отказывался осознавать происходящее. Но главный сюрприз ждал меня впереди. Собравшись с силами, я слегка приподняла голову и посмотрела влево. На спине, смотря в потолок застывшим мёртвым взглядом, лежал мужчина. Жуткая рана, из которой до сих пор сочилась кровь, зияла на его груди.

Испытав животный ужас и в ту же секунду сообразив, кто этот несчастный, я провалилась в темноту.

Глава 9 Истинный злодей

Сквозь дикую головную боль я почувствовала укол в руку. Игла пронзила кожу, после чего по сосудам растеклось что-то холодное.

Я не смогла открыть глаза, веки будто налились свинцом. Зато слух на удивление хорошо работал.

— Она точно не сдохнет от этого? — спросил неприятный мужской голос.

— Нет, я этого не допущу. Сначала она должна получить по заслугам, — с ненавистью и долей самодовольства ответил женский голос.

Это было всё, что мне удалось услышать до следующей отключки.

Когда я снова смогла разлепить глаза, мир предстал передо мною в тумане. Зрение было нечётким, словно я пыталась смотреть на всё вокруг сквозь сизую дымку или мутное стекло. Скосив глаза, я убедилась, что труп Стаса всё ещё лежит на кровати слева от меня, и поспешила отвести взгляд. Голова по-прежнему гудела, но боль слегка притупилась, а тело было, как старое ватное одеяло — такое же тяжёлое и неповоротливое. С ужасом я подумала, что вряд ли смогу встать с постели, хоть и очень хотелось поскорее это сделать. Видеть Стаса, лежать рядом с ним было выше моих сил.

Перевела взгляд на окна: на улице день, но в комнате, где я находилась, полумрак — шторы плотно задёрнуты.

«Что я здесь делаю? Почему в таком виде? Кто убил Стаса?» — все эти мысли крутились в голове по кругу, вызывая леденящий душу ужас. В горле пересохло, язык напоминал наждачную бумагу — был такой же сухой и шершавый.

Вдруг в тишине комнаты раздались тихие, неторопливые шаги, затем мой слух уловил скрип ножек стула по полу. Кто-то двигал стул прямо к кровати. В ответ на все эти неспешные звуки мой страх увеличивался в геометрической прогрессии: сердце заходилось в бешеном ритме, на спине и на лбу выступил холодный пот.

Я зажмурилась, молясь, чтобы всё это немедленно исчезло, а, открыв глаза, увидела Настю. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и молча смотрела на меня. Не найди я её накануне в соцсетях, вряд ли бы сейчас узнала, настолько она изменилась за эти годы. Её взгляд обдавал холодом — в нём читалась самая настоящая ненависть. Это сбивало с толку, впрочем, как и само присутствие Насти здесь.

— Мм… — я попыталась разлепить губы, но ничего не вышло.

— Неужели узнаёшь? — с издёвкой спросила она. — Надо же. Я думала, таким звёздам, как ты, негоже помнить о простых людях. Тем более обо мне, несчастной толстой Пышке.

«Что за чушь?» — подумала я, смотря на неё с ужасом.

— О, ты что, забыла, какое тупое прозвище мне придумала в школе? Как обычно, ляпнула, не подумав, а ко мне оно приклеилось до выпускного.

Я не понимала ничего, кроме одного: Настя здесь не затем, чтобы мне помочь.

— Знаешь, я не верю в высшую справедливость. Там, наверху, иногда забывают о наказании виновных. Приходится брать всё в свои руки, ведь каждый должен получить по заслугам, — сказала Настя ледяным тоном.

Боже мой, что она несёт?!

— У меня для тебя плохие новости, — Настя криво улыбнулась, — тебе конец.

Кажется, происходящее доставляло этой чокнутой удовольствие. Я почувствовала себя мухой, застрявшей в паутине и заметившей неотвратимое приближение паука.

— Н-не… не… — отчаянно попыталась я возразить, не понимая, что со мной и почему слова даются с таким трудом.

— Замолкни, — поморщилась Настя. — Я вколола тебе кое-какой препарат, который частично парализует тело. Его действие продлится как минимум полчаса, так что мой тебе совет — не сопротивляйся, толку от этого никакого.

От этих слов мороз прошёл у меня по коже. В изнеможении я откинулась на подушку, лихорадочно думая: «Что несёт эта стерва? Что здесь, чёрт возьми, происходит? Что значит — мне конец?!»

— Наверное, ты думаешь, в чём, собственно, дело? Хорошая новость: я здесь как раз затем, чтобы открыть тебе глаза.

Она замолчала, а я снова уставилась в потолок, не в силах смотреть на неё.

— Ты плохой человек, — заявила Настя прокурорским тоном. — И повела себя ровно так, как я и думала: в том, что произошло, обвинила сначала мужа, потом подругу. Ты подумала о них плохо потому, что сама запросто могла бы так поступить. Короче говоря, проецировала на них собственную сущность.

«Что она сейчас сказала? Она что, знает всё? Как?? Откуда?!» — опешила я, чувствуя, как страх набирает обороты, переходя в панику.

— Знаешь, обидно, когда приходится каждый день доказывать кому-то свою ценность, буквально выгрызая тёплое местечко в этой жизни, в то время как другим всё достаётся просто так, только за то, что они такие, какие есть.

Замерев, я ожидала, что за всем этим последует.

— Вдвойне обидно, когда всё — счастье, любовь, деньги, признание — достаётся такой, как ты — эгоистичной, беспринципной, думающей только о себе пустышке.

Не удержавшись, я попыталась возразить, но из горла вырвался только невнятный хрип.

— Я всегда хорошо училась, в то время как ты перебивалась с троек на четвёрки. Я никого никогда не унижала, не использовала в отличие от тебя. Но жизнь несправедлива, и у тебя есть всё, а у меня ничего.

Мне захотелось закричать: «Что ты несёшь, ненормальная?? Сходи к врачу, у тебя с башкой проблемы!», но пока я могла сделать это лишь мысленно, только в своей голове.

— Вижу, ты ничего не понимаешь, бедняжка? Давай я расскажу, как всё было, — мерзким тоном предложила Настя и, не дожидаясь от меня никакой реакции, продолжила: — Стас преследовал тебя в школе, навязывался со своей любовью, всячески доставал. Свидетелей тому много. Ты, как настоящая эгоистка, играла его чувствами — близко не подпускала, но и не отвергала. Он был у тебя парнем на побегушках, о котором ты вспоминала, как только тебе что-нибудь было нужно.

«Да откуда тебе знать? Тоже мне, ангел во плоти!» — подумала я, ощущая прилив злости.

— Ради