Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев - Страница 62

нужно что-то срочное, а не вот эти ваши мессенджеры…

— Ну тогда одевайся быстрее, — сказал я. — И дуй в школу!

— Ладно, — вздохнула она. — Но ты мне должен будешь! А теперь возвращайся на урок, а то училка тебя убьёт.

Я сбросил вызов, сунул телефон в карман и зашёл обратно в класс. Учительница смотрела на меня как на врага народа.

— Всё? — спросила она. — Ты поговорил? Мы можем продолжать урок, господин Соколов? — ехидно добавила она к своему вопросу.

— Всё, спасибо! — сказал я, садясь на своё место, не дождавшись разрешения. — Извините за беспокойство.

Она ещё раз строго посмотрела на меня, но потом отвернулась и продолжила урок. Я выдохнул. Кажется, пронесло, и самую важную задачу я решил: теперь дело осталось за малым. За пару часов приготовить номер, который должен разорвать всю школу…

Оставшаяся часть дня пролетела очень быстро. Практически все уроки я сидел и смотрел в окно, на облака, которые медленно плыли по небу. Нет, это не был акт прокрастинации. Всё это время в голове крутилась мелодия, которую я так и не мог отпустить. Я мысленно её достраивал, добавлял переходы, менял темп, и она становилась всё сложнее и красивее. Я чувствовал, что это может стать моей новой песней, когда придёт время.

Наконец прозвенел последний для меня на сегодня звонок. Я встал, собрал вещи, быстро вышел из класса и направился в сторону актового зала. Мы договорились встретиться там с Аней: ранее у нас никак не получалось этого сделать.

— Держи, — сказала она, протягивая мне гитару. — Ты даже не представляешь, как я её тащила. Оказывается, она тяжелая и неудобная! Как ты её каждый день носишь?

Я усмехнулся:

— Привычка, — сказал я, забирая гитару. — Мы с ней одно целое, и без неё мне не так комфортно, как с ней. Спасибо.

Она усмехнулась:

— Как ты там говорил… — сказала она, улыбаясь. — Спасибо на хлеб не намажешь? Ну вот, видимо, теперь ты мне должен.

А эта девчонка быстро учится.

— Ошибаешься! Теперь мы с тобой квиты, — сказал я. — Но если хочешь, я научу тебя играть на гитаре.

— Нет, — фыркнула она. — Я хочу, чтобы ты написал для меня песню — вот что будет по-настоящему круто.

Я усмехнулся:

— Посмотрим на твоё поведение, — сказал я.

Она засмеялась и ткнула меня в плечо:

— Иди уже на свою репетицию, — сказала она. — А я пойду в класс. У меня тоже уроки сегодня.

Я кивнул, она развернулась и ушла.

После чего я зашёл в актовый зал и встал на входе. Там уже была полная суета. Сцена была подсвечена тусклым светом, и на ней кто-то бегал с тряпкой, вытирая пол. Это они так к репетиции готовятся? А к самому концерту потолки помоют?

Сбоку стояли стулья, на которых сидели ученики. Некоторые из них были с музыкальными инструментами, кто-то просто скучал, глядя в телефон. Одна из учительниц стояла в центре зала и что-то объясняла группе девочек в народных костюмах. Они кивали головами, но я видел, что они почти ничего не понимали.

Директриса сидела в первом ряду, смотрела на сцену и хмурилась. Рядом с ней сидела та самая завуч, которая встретила меня утром. Я так и не понимал: кто все эти люди? Но потом до меня дошло: видно, что они решили подстраховаться и пригласили ещё несколько человек, чтобы шоу было более разнообразным. Похоже, мой номер был только частью программы, но мне в целом было похрену на это.

Я сел на стул в дальнем углу и начал настраивать гитару. Мимо меня прошли две девочки в ярких сарафанах. Те самые народницы. Они что-то громко обсуждали, и одна из них была явно взволнована.

— Ты уверена, что мы успеем? — спросила она. — Я сбиваюсь на третьем шаге. Это так сложно! Зачем вообще нам этот танец?

— Директор сказала, что комиссия любит народное творчество, — ответила другая. — Так что терпи. Мы должны себя показать, иначе будут проблемы. Лучше пережить пять минут позора.

Я усмехнулся, но вовремя отвернулся, чтобы девочки не поняли, что я невольно подслушал их разговор.

Через несколько минут они вышли на сцену и встали в позицию. Завуч махнула рукой, и заиграла музыка. Это была какая-то быстрая народная мелодия, которую я раньше не слышал. Девочки начали танцевать, и сначала всё шло вроде даже неплохо. Они делали синхронные движения, руки были красиво расставлены в стороны, я даже охотно заинтересовался этим шоу, но… На третьем шаге одна из них сбилась, наступила на подол своего сарафана и со всего размаху упала прямо на пол со сцены. Раздался громкий звук удара, кто-то даже ахнул… Вторая девочка замерла, не зная, что делать. Музыка остановилась, и первая девочка встала с пола, виновато опустив вниз глаза.

Завуч закрыла лицо руками:

— Ну что это такое? — крикнула она. — Вы репетировали два дня! Как можно было так упасть? Это же не ледяной каток!

Девочки молчали, а одна из них начала всхлипывать.

Мда. Я бы на их месте вычеркнул данный номер из программы от греха подальше.

Следующим номером была девочка, которая пела. Она вышла на сцену, взяла микрофон, закрыла глаза и начала петь «Миллион алых роз» Пугачёвой.

Вроде бы и песня не самая плохая, да и девка вроде симпатичная, но пела она так, что у меня чуть кровь из ушей не пошла. Малышка фальшивила на каждой ноте, тянула слишком долго, и в конце её голос пару раз срывался в тонкий визг. Я смотрел на неё, и в голове был только один вопрос: интересно, понимала ли она, что не попадает ни в одну ноту? Видимо, такое испытывал не я один, раз её тормознули посреди номера и отправили на место.

Это что вообще за конкурс антиталантов?

Я повернул голову в сторону сцены и увидел парнишку, который сидел в углу. Он был блондином с пышной прической. На нём был чёрный костюм, да и вообще он был похож на Баскова, который прошёл курс инъекций омоложения. Уже потом я узнал, что это был какой-то местный певец, который участвует во всероссийских конкурсах песни и считается главной надеждой школы. Оказалось, его экстренно перевели из другой школы. Что уж пообещали его родителям, что они в конце года решили перевести своё чадо, я не знал. Но в целом мне и на это было пофигу.

Директриса подошла к нему лично и что-то сказала. Он кивнул, но не встал со своего места. Похоже, он репетировать не собирался. Ну вот, остались мы все без «золотой чаши».