Второй эшелон - Давид Исаакович Давурин - Страница 31

К оглавлению

нас начпрод, — вспомнил я.

— Борисов?.. Тю-тю… Вчера уехал на курсы.

— Тоже?.. На какие курсы?

— Какие-то высшие курсы для интендантов.

Тут только я рассказал Филатову о своем назначении и о том, что Сухина вызвали в академию.

— Что это значит?.. Объясните мне, Михаил Иванович… В такое время… Мы под Москвой… А людей посылают на курсы…

Филатов задумчиво посмотрел вдаль.

— Не знаю, — сказал он. — Сам удивляюсь. Но в общем, это хороший признак.

— Хороший?

— Конечно. Вы там себе, — это я немцам говорю, — вы там себе атакуйте, угрожайте, стервенейте… А мы спокойно, по плану… кого в академию, кого на поправку, туда-сюда… Наше от нас не уйдет.

— Непостижимо, Михаил Иванович.

— Непостижимо. Однако так. Ледяное спокойствие и уверенность. Ну, будь здоров. Ты, пока был начсклада, в мою сферу входил… Теперь одной ногой в тылу, другой на фронте… Смотри, не зазнавайся. Прощай.

Капитану Сухину в тот же день не удалось уехать. Я задержал его отъезд: у него была несколько запущена отчетность, и нам пришлось разбираться в книгах. На следующий день, когда я уже полностью вступил в новую должность, в мой отдел, расположившийся при артскладе, прибыл подполковник Усвятцев.

— Ваш помощник по вооружению хорошо изучил инструкцию о трофейном оружии? — спросил он, выслушав мой рапорт.

— О… трофейном?

— Сегодня же пусть приступит… Инструкция касается осмотра, отбора, ремонта, распределения, движения трофеев.

Я удивленно смотрел на Усвятцева. Вот уж поистине неожиданность!

— Мы, товарищ подполковник, будем изучать… я лично об этом еще не думал…

— Неужели? Почему?

— Складское имущество мне хорошо известно. Там нет ни одного трофейного ремешка.

— Сегодня нет, но когда-нибудь будет.

— Надеюсь.

— Вы должны быть уверены, а не надеяться. А кто уверен, тот готовится…

— Слушаюсь, товарищ подполковник.

— Назовите мне части и батареи, из которых вы не получали обратных грузов — тару и гильз.

На этот раз я почувствовал, что пот выступил у меня на лбу.

— Но… в последние три недели вообще не было обратных грузов.

— Дайте список, я наложу взыскание.

— Товарищ подполковник! — недоумевая и даже раздражаясь, ответил я. — Какие могли быть обратные грузы?.. Нельзя же наложить взыскание на всю дивизию… И орудия-то в батареях едва вывозят. Кое-где взорвали боеприпасы. Нехватило транспорта.

— Это было.

— Ну да, это было и есть. Ведь отступление…

— Отступление?.. — изумленно крикнул он, как будто впервые об этом услышал. Я стоял перед ним и думал, что подполковник сошел с ума.

— На каком основании вы оправдываете такую беспечность? — возмутился он. — Вы обязаны требовать от частей, чтобы все стреляные гильзы, пакеты и пучки после стрельбы уменьшенными зарядами, укупорочный материал, а также все изношенное и подбитое возвращалось на склад. В дальнейшем строго следите за этим. И тем более строго, что после таких потерь страна особенно нуждается в каждом предмете!

В это время явился лейтенант Сверчков и попросил у подполковника разрешения обратиться ко мне.

— Командир дивизиона Романов, — доложил он, — требует, чтобы ему не присылали больше снарядов.

— Почему?

— Боится под суд попасть. Как бы не пришлось взрывать… И сейчас у него много снарядов, ему не поднять…

— Если все не поднимет, — вмешался Усвятцев, — пусть, продвигаясь вперед, оставит на земле с часовыми. Возьмет второй ходкой.

Сверчков вместо ответа только пожал плечами. Было ясно, что командир дивизиона имел в виду движение назад, а не вперед.

— Грозит, что отошлет обратно, — добавил Сверчков.

— Он так вам и говорил?

— Записку прислал.

— Дайте записку.

Усвятцев быстро пробежал глазами листок бумаги.

— Романов сегодня же будет привлечен к ответственности, — сказал он. — А вы продолжайте снабжение, как мною указано.

— Разрешите доложить… — пробормотал не ожидавший такого конца Сверчков… — Романов мой старый товарищ… это записка личная.

— Записка, может быть, личная, но защита Родины — это дело общее… У кого психоз отступления — под суд!.. Ступайте.

После этого мне влетело за то, что артмастерская оказалась в свернутом состоянии.

Не успел я вступить в должность, как на меня навалились с требованиями и претензиями со всех сторон. Из батарей шли запросы о старой и новой окраске снарядов. Стрелковые части требовали противотанковое оружие, минометы, инструмент… В штабе армии негодовали по поводу того, что имущество, подлежащее капитальному ремонту, отправляется в тыл некомплектно, и непрерывно запрашивали сведения о наличии оптических приборов по какой-то новой форме, которая еще не была получена…

К вечеру требования, запросы, протесты, заявления возросли во много раз. Нелегка эта должность — начальника артснабжения!

— Наблюдая за вашей службой со стороны, я этого не замечал, — сказал я сержанту Яхонтову, ведавшему делопроизводством. — Неужели у вас всегда так?

— Бывает, бывает, — ответил он. — Но сегодня особый какой-то день…

Этот же сержант Яхонтов, выйдя из деревенской избы, где я развернул свою канцелярию, вернулся через пять минут, совершенно смущенный.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал он. — Комиссар штаба дивизии приказал доложить, чтобы вы наложили на меня взыскание за появление на улице в небритом виде.

Посмотрев на него, я невольно провел ладонью по собственной щеке. Да ведь я сам третий день не брился!

— Ну, брат, — сказал я, — в последнее время мы распустились… Налагаю взыскание и на вас и на себя; сидеть тут безвыходно, пока не разберемся и не очистимся от всех этих запросов.

Но поздним вечером я вышел на улицу задолго до того, как мы «очистились». Мне стало невмоготу, надо было поразмять ноги и глотнуть свежего воздуха.

Шел снег. Он падал крупными белыми хлопьями из совершенно черного неба. Среди полной тишины изредка слышался короткий рев мотора или одинокий непонятный выстрел.

В стороне вспыхнула спичка. Какой-то человек сидел на скамье у забора и закуривал папиросу.

Я подошел ближе.

— Кто это здесь огонь разводит?

— Все спокойно, товарищ Роксанов. Садись.

— Кто это?

— Белкин.

Белкин?.. Я стал припоминать, где слышал эту фамилию.

— Новый начпрод, — добавил он.

— А!.. — вспомнил я разговор с Филатовым.

— Я вас давно знаю, — сказал Белкин. — Бывал у вас на складе, когда в строю состоял… Теперь сделали начпродом — хромаю… Ну и должность!..

— Плохая?

— Да нет… Чем она плохая?.. Но уж очень много народу наседает… Только приступил, а уже завертели…

Я рассмеялся.

— Со мною то же самое… Я ведь с сегодняшнего дня начальник боепитания.

— Такое впечатление, что только меня и ждали… — продолжал Белкин. — Мы три дня вместе со старым начпродом сидели, разбирались… Казалось, все и забыли, что существует продотдел, а теперь, когда я один остался, все решительно вспомнили и давай требовать, давай требовать… Начальство тоже придумывает… Вдруг ни с того ни с сего приказывают подготовить порядок освидетельствования и использования трофейных пищевых продуктов… А я их и в глаза не