Вторая жена поневоле - Лия Султан - Страница 44

естественно, что я сам себе удивляюсь.

Ты кто ей вообще такой?

Никто. Вот именно. Она даже имени моего не знает.

А я знаю - Аселя. Слышал, как другая официантка ее звала.

Дверь на кухню открывается, и она появляется снова. В одной руке поднос, на нем чайник, пиалы, маленькая вазочка с конфетами. Быстро проходит через зал, ставит заказ на соседний столик, что-то говорит пожилой паре и улыбается.

Я опять смотрю и злюсь на себя.

Первый раз увидел ее здесь несколько дней назад. Зашел поесть после дороги. Выбрал это кафе случайно - просто увидел вывеску, припарковал машину неподалеку и вошел. Она подошла почти сразу, положила передо мной меню и сказала:

— Сәлеметсіз бе! Қош келдіңіз! (Здравствуйте! Добро пожаловать! )

Обычные слова. Обычный голос. А у меня внутри что-то в этот момент перевернулось.

Сердце не колотилось в лихорадке, дыхание не сперло — этой ерундой я никогда не страдал. Было другое. Странное ощущение, будто я ее уже знаю. Будто ждал именно ее.

Даже сейчас от этой мысли становится не по себе.

Я никогда не верил во всю эту херню про любовь с первого взгляда. А теперь в четвертый раз прихожу в одно и то же кафе. Ради шашлыка и плова, конечно. Усмехаюсь себе под нос. Очень смешно.

Аселя наконец направляется ко мне. Выпрямляюсь и беру шампур, словно последние несколько минут только им и был занят.

— У вас все хорошо?

Поднимаю голову. Вблизи она еще красивее. Большие темные глаза, аккуратные брови, гладкая, смуглая кожа. Несколько тонких прядей выбились у висков.

— Да, все хорошо. Рахмет.

Она кивает.

— Может, еще что-то хотите?

— Нет.

Аселя тянется к столу и забирает пустую плетеную корзинку, в которой была лепешка. Она уже собирается уйти, но я останавливаю:

— Хотя, подождите.

Вопросительно смотрит на меня и ждет.

— Принесите меню. Сейчас брат придет.

— Конечно, минутку.

Она снова улыбается. Вот ведь...

Провожаю ее взглядом до самой стойки и только потом заставляю себя отвернуться.

Беру стакан с соком и делаю большой глоток. Холодный. То, что надо сейчас, чтобы мозги на место встали.

Последнее, что мне сейчас нужно, - женщина. Особенно такая, от одного взгляда на которую в голове начинают появляться мысли, которых там вообще быть не должно.

Мне двадцать девять лет. Я не пацан, чтобы ходить в кафе из-за красивой официантки.

Тем более сейчас, когда не до этого.

Еще неделю назад я сидел в своем кабинете и думал, как расширяться дальше. А потом ночью нашу контору разнесли.

Именно разнесли.

Утром я стоял посреди офиса среди перевернутой мебели, разбитых стекол и вывороченных ящиков. Стол Санжара раскололи почти пополам. Мой телефон размолотили о стену. Документы раскидали по полу, технику разломали. Хорошо, что мы додумались положить деньги в банк.

Но мы-то сразу поняли, что нас пришли не грабить, а передать привет.

Мы слишком долго отказывались прогибаться под тех, кто решил, что может получать процент с чужого бизнеса только за то, что разрешает тебе спокойно дышать.

Девяностые. У кого сила, у того и закон. Только я платить за право работать не собираюсь. Санжар тоже. Вот мы и получили предупреждение.

После этого пришлось прикрыть контору. Временно. Распустить людей, забрать документы, кое-что спрятать и исчезнуть с привычных маршрутов, пока не станет понятно, что делать дальше.

Санжар сейчас отсиживается у родственников в Боровом. Я завтра тоже поеду туда. Чем дальше от центра, тем лучше.

Решил сначала через Шымкент. Родителей давно не видел. Мать по телефону уже месяц пилит, что сын живет неизвестно где и домой дорогу забыл. Отец, как обычно, ничего не говорит, но через нее передает, чтобы приехал.

Приехал.

И какого черта теперь сижу здесь - сам не знаю.

Точнее, знаю.

Поднимаю глаза. Асель подходитт ко мне, кладет меню на стол.

— Пожалуйста.

— Спасибо.

Она собирается уйти, но я неожиданно спрашиваю:

— Давно здесь работаете?

Асель останавливается. На ее лице появляется легкое удивление. Еще бы. За эти дни я практически ни о чем с ней не разговаривал. Заказал, поел, заплатил, ушел. Наверное, кажусь ей угрюмым типом, который приходит один, сидит в углу и смотрит так, будто ему все вокруг должны.

— Несколько месяцев, — отвечает она.

— Нравится?

Она пожимает плечами.

— Работа как работа.

Уголок моего рта дергается.

— Понимаю. Муж не ревунет?

Это вырвалось. Знаю, дебильный вопрос, но как мне еще узнать.

— У меня нет мужа. Никого слава Аллаху нет.

Аселя улыбается. И все. Мне конец. Настолько ясная мысль вбивается в голову, что хочется рассмеяться.

Она уходит, а я снова смотрю ей вслед. На этот раз не отворачиваюсь даже тогда, когда замечаю тех двух. Первый опять косится на нее. Наши взгляды встречаются.

Я смотрю прямо. Не улыбаюсь и не угрожаю. Через несколько секунд мужик первым отводит глаза и что-то говорит своему приятелю. Вопрос закрыт.

Что со мной происходит? Я ведь уезжаю завтра.

Боровое, Санжар, проблемы, бизнес, решения. Потом придется возвращаться и разбираться с теми, кто решил проверить нас на прочность. Неизвестно, чем вообще закончится вся эта история.

В моей жизни сейчас нет места ни для свиданий, ни для ухаживаний, ни тем более для серьезных отношений. Но... теперь у меня еще и «но» есть. Если удастся хотя бы за месяц все разрулить, я вернусь сюда, я найду ее и сделаю так, чтобы моей стала. Без вариантов.

Брат появляется минут через десять.

Входит неторопливо, руки в карманах, на ходу оглядывается на бармена, подходит к стойке и здоровается с ним двумя руками. Вечно у него знакомые на каждом углу.

Мухтар вообще живет так, будто впереди у него не жизнь, а бесконечное лето. Ни забот, ни серьезных планов. Заметив меня в дальнем углу, широко улыбается.

— Салам, брат.

— Салам.

Он подходит, протягивает руку. Я пожимаю ее и киваю на стул напротив.

— Садись.

— А чего так далеко забился? — Мухтар плюхается на стул. — Тут места нормальные есть.

— Мне и здесь нормально.

— Ну тебе всегда нормально там, где людей поменьше.

Хмыкаю. Это правда. Мы с ним вообще разные.

Я старше на несколько лет, но иногда кажется, что между нами не годы — целая жизнь. Мухтар веселый, легкий, несерьезный. Может последние деньги спустить за вечер, а утром пожать плечами и сказать, что заработает еще. Может познакомиться с человеком пять минут назад и