Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори - Страница 1

К оглавлению

1

Рози Стори

Все любят Маргариту, но она мертва

Манго, это тебе

Rosie Storey

DANDELION IS DEAD

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка®

Часть I

Ложь

Апрель – май 2025 года

1

Суббота, 5 апреля

Поппи

– Эй, красотка! – окликнул мужчина из машины, которая уже с минуту, если не дольше, ползла рядом, держась вровень с идущей по тротуару Поппи.

Будь сейчас темно или будь улица не столь приличной – дорогие дома, идеально ухоженные участки перед ними, – Поппи решила бы, что ее сейчас похитят. Засунут в багажник, а потом запрут навеки в подвале, где она будет лежать на грязном матрасе и слушать, как капает вода из крана. Но было два часа дня, а в домах по обе стороны улицы наверняка заседали комитеты местных мамочек, обсуждая разработку контента или здоровый образ жизни. А этажом выше располагались спальни, целых четыре, и дети с модными именами вроде Арло или Марго каждую ночь видели в этих спальнях сладкие сны.

И потом, Поппи всегда отличалась пугливостью – она родилась и росла в тени своей шумной сестры. Цвела она в тех сферах, которые были чужды Маргарите, а там, где та выступала во всей красе, Поппи вполне устраивала ее неприметность. Но сестры больше нет, придется стать храбрее. Так что Поппи остановилась и развернулась к машине.

Мужчина за рулем являл собой воплощение серости и невзрачности. Серым был даже его слегка лоснящийся костюм. Поппи шагнула на мостовую и хотела было сказать ему «здравствуйте» или что-то другое совершенно обычное, но когда она наклонилась к окну машины, то увидела, что у него расстегнута ширинка.

Телефон выпал из рук Поппи на мостовую и разбился. Она посмотрела на телефон, потом перевела взгляд на член водителя, потом на крошечного плюшевого мишку, который висел на зеркале заднего вида. Язык у мишки был высунут, а в лапах он держал потрепанное сердце с вышитой розовым надписью «ОБНИМИМЕНЯ» – в одно слово.

Если бы тут была Маргарита, она оторвала бы этому типу голову через окно машины. Поппи явственно представила себе, как брызги крови разлетаются словно стая птиц. Маргарита бы ткнула в него пальцем и изрыгнула поток ругательств. Заорала бы, расцарапала бы ему физиономию, плюнула бы в него. Подожгла бы ему автомобиль.

Мужчина под носом у Поппи что-то пробубнил себе под нос. Она разобрала «член» и, кажется, «соси».

– Нет, – сказала Поппи очень тихо, все еще не сводя глаз с мишки, а потом, как бесхарактерная тряпка, добавила: – Но спасибо.

Мужчина нажал на педаль, не потрудившись застегнуть штаны, автомобиль стартовал, отчаянно пробуксовывая, и умчался прочь. Поппи присела и перевернула телефон. Экран покрылся частой сеткой трещин и радужными разводами, словно бензиновая пленка на луже. На кнопки телефон не реагировал и ремонту явно не подлежал. Поппи встала и посмотрела, прищурившись, на дома северного Лондона, все до одного идеально покрашенные, словно театральная декорация, с ветками глициний над окнами и побегами клематиса на дверях. Мир был отвратителен, а мог быть великолепным, – но Поппи чувствовала, что она где-то за его пределами. Каждый день для нее был как дыра, очередной обруч, через который надо прыгнуть. Со смерти Маргариты прошел двести тридцать один день, и каким-то образом снова настала весна.

Поппи хотелось ощутить солнечное тепло.

2

Воскресенье, 6 апреля

– Алоха? – воскликнула Поппи, войдя в пустую квартиру сестры.

Она прошла в кухню и развернула пурпурные тюльпаны, которые купила у флориста в Ньюингтон-Грин, налила воды в стеклянный кувшин и поставила в него цветы, а потом принялась менять их местами, пока не получилась композиция, которая ей понравилась.

– Не за что. Я подумала, что тебе будет приятно, – сказала она и понесла букет в спальню Маргариты. Отперла дверь – замок Поппи поставила, чтобы можно было сдавать квартиру как однокомнатную, а комнату сестры при этом не разбирать. Сдать, правда, пока не сдала – никак не могла себя заставить. И потом, ей нравилось, что можно заскочить в эту квартиру передохнуть, а то и спрятаться от всех.

Поппи часто приносила сюда цветы из тех, которые наверняка бы обрадовали старшую сестру, – пышные георгины, сочные пионы, тюльпаны разных оттенков розового. Иногда ставила музыку – доставала незнакомые пластинки из огромной коллекции Маргариты. Или тихо сидела с бокалом вина, погруженная в собственные мысли. Дважды – оба раза в прошлом месяце – Поппи здесь ночевала, спала в постели Маргариты, надеясь, что ей не просто приснится сестра, а что она, Поппи, и есть сестра, словно ее душа может расшириться и принять форму Маргариты.

– Я просто зашла за твоим телефоном. – Поппи поставила кувшин с тюльпанами в центр туалетного столика. Между лепестками цветов она видела в зеркале свое отражение, а заодно и осколки отражения сестры. – Свой уронила. Ну да, из-за того типа с членом.

Она вытащила из-под кровати коробку, где Маргарита хранила свои старые гаджеты и клубки спутанных проводов. Последний ее телефон лежал сверху – Поппи сама его туда положила, когда закончила разбираться с делами, связанными со смертью сестры. Закрыла банковские счета, поменяла пароли. Настроила в почтовом ящике автоответ «нет на месте», долго подбирала формулировку – по сути, ведь надо было сказать, что Маргариты «нет в жизни».

Поппи потратила на это всю прошлую

1