Воин Сидона - Джин Родман Вулф - Страница 22

его!

Писец молод и на ширину ладони ниже меня ростом; у него бритая голова и умный взгляд.

– Вот ты где, – сказал он, присоединяясь к нам с Уреем. – Я искал тебя, хотел поздравить. Говорят, борьба вышла всем на загляденье, и ты был лучше всех. У нас с господином нашлись дела, и мы все пропустили, но матросы и женщины – все тобой не нахвалятся.

Я и не знал, что ответить. Зато Урей произнес:

– Мой господин быстр и силен. Надеюсь только, что он еще и бдителен.

Последние слова прозвучали как предупреждение.

– Я знаю, он воин, – кивнул писец, – но с ним боролись другие воины. Кое-кто из матросов сперва осерчал, что их не пригласили поучаствовать, но потом, когда они увидели тебя, Латро, в схватке с Багину и Аахмесом, только порадовались. Хочешь, перескажу их слова?

Я ответил, что предпочел бы иную тему для разговора.

– Запросто, ведь я и сам хочу задать тебе вопрос. Давно ты здесь внизу?

– Нет, недавно, – ответил я. – А вот Урей торчит в трюме порядочно.

– И тебе не попадалась кошка, так? Или призрачная женщина?

Нет, ответил я, не попадалась. Да и Митсерэу вроде бы говорила, что их как будто изгнали жрецы.

– Вот и мы так же думали. – Писец присел. – Для меня это дело щекотливое, понимаешь ли.

Я признался, что не понимаю.

– Это ведь я предложил остановиться у заупокойного храма Сесостриса, когда проблема себя только проявила. – Писец прочистил горло. – Я и сам жрец, напоминать о чем не стоит. Просто не имею навыков в изгнании демонов, и у меня нет легендарной палочки. Вот я и подумал, что лучше уж пойти к знающим людям, сделать все как надо, и мой господин согласился.

– Канджу? – уточнил я.

– Да, он самый. Как жрец я принял участие в обряде изгнания. Совсем чуть-чуть, но принял. Когда я был моложе, мы репетировали такой обряд в Доме жизни, однако это был мой первый настоящий ритуал. Я очень надеялся на успех.

– Но ничего не вышло, – подсказал я, не рассчитывая обидеть его.

– Нет, все… нет. Прошлой ночью. Мы были на берегу. Ты помнишь, Люций?

Я соврал, что помню.

– Я мельком, но при этом ясно видел… кошку. Огромную, знаешь ли. Очень, очень большую. И черную. Само собой, мне стало интересно.

– В темноте все кошки черные, – заметил я.

– Определенно. – Писец рассмеялся. – В этом никаких сомнений. И все же. В общем, я расспросил команду, и один из матросов признался, что не так давно видел женщину. Причем не Нехтнефрет и не Митсерэу. Другую женщину, примерно одного с ними возраста, довольно красивую, увешанную драгоценностями.

– Он не заговорил с ней?

Писец покачал головой.

– Уверен, матрос испугался. Я бы и сам на его месте поостерегся. А возможно, он знал, что угрожать женщине не стоит, ведь на защиту к ней придет кошка.

– Откуда ему было знать?

– Как же! Матросы со мной не то чтобы откровенны, но один из них, видно, уже познакомился со зверем.

– Это был ты, – сказал я, – иначе пел бы по-другому. Значит, сам полез к этой женщине?

Писец покачал головой.

– Мне все объяснил господин, а до того я не был уверен в том, что женщина и кошка связаны. Господин не говорит о том, чего не ведает наверняка. Кошка стережет женщину и становится видима, когда той грозит опасность. Зверь отвлекает обидчика, позволяя женщине сбежать.

Урей шепнул:

– Кошка не может быть с ней постоянно.

– Возможно, ты прав, – пожал плечами писец. – К Белой Стене часто приходит один муж, а при нем – дрессированный бабуин, здоровенный самец. Он нападает по команде или сам, когда беда грозит хозяину. Куда бы этот муж ни пошел, он всюду берет с собой бабуина, но дома питомец сидит, запертый в клетке.

– Его-то бабуин видимый, – заметил я.

– Да. Обыкновенный бабуин, из тех, что поклоняются Ра. Так, говоришь, ты не встречал здесь внизу ни кошки, ни женщины?

– Нет. По крайней мере, не в этот раз. Хотя мог, наверное, спускаться сюда раньше и видеть их, просто забыл об этом.

– Сомневаюсь. Ты видел их прежде, описав потом нам с Канджу. Сам сказал, что кошка была огромная, куда крупнее обычного своего сородича.

Я спросил, не испугался ли я ее.

– Не знаю. Вряд ли. Впрочем, кошка, которую видел я, показалась мне крупнее первой. В холке не ниже борзой, и хвост длиной с мою руку. – Писец помолчал, кусая губы. – Порой неудачный обряд изгнания демонов только делает хуже. Этому меня в Доме жизни тоже учили; только я чуть не запамятовал.

Он помолчал, прокашлялся и спросил:

– Латро, откуда у тебя Урей?

– Его мне дал мой друг Сесострис, – ответил я.

– Все… ясно. Латро, не по душе мне задавать тебе подобные вопросы. Мы ведь друзья, хочется, чтобы так оно впредь и было. Ты еще помнишь мое имя?

Урей нашептал из-за спины, и я повторил:

– Ты святой Тотмактеф.

– Верно. Мне жаль, что я тебя потревожил. – Потом он обратился к моему рабу: – Урей, ты был рабом в храме Сесостриса до того, как мы встали рядом на якорь?

Урей шепнул:

– Господин, мне отвечать? Не хотелось бы.

– Ответь, – приказал я, – на этот раз.

– Не был.

– Откуда же ты? – спросил писец.

Урей покачал головой. Выглядело это, как я писал ранее, жутковато.

Писец встал, отряхнув ладони о бедра.

– Люций, – вновь заговорил он, – не прикажешь ли своему рабу отвечать на мои вопросы?

– Нет. Задавай их мне, и я подумаю, передать ли их ему.

– Ну, хорошо. Их немного, а этот я задам тебе. Не окажешь ли милость, попроси Урея встать под люком, на свет?

Я передал просьбу рабу.

– А теперь, не окажешь ли еще милость, попроси его приподнять голову.

– Вскинь голову, – велел я Урею. – Не грех и показать ему шею.

Урей подчинился, а я, увидев его морщины, понял, что он старше, чем мне думалось.

– Я искал шрам, – успокоился писец. – Такового нет.

Я согласился.

– Ты упомянул, что Урей сидит здесь давно, верно? Не спросишь его, вдруг он видел кошку – большую черную кошку – или женщину?

Я обернулся к Урею и спросил:

– Видал их?

– Нет, господин.

– Ни ту ни другую?

– Нет, господин.

– Спасибо, – ответил писец. – Благодарю вас обоих. Верный раб, который держит рот на замке, дорогого стоит, Люций. Поздравляю тебя.

Мы проводили Тотмактефа взглядом, пока тот поднимался из трюма по лестнице. Потом я жестом велел Урею снова присесть, и когда мы оба устроились, попросил:

– Похоже, ты в этом деле