Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс - Страница 2

не терпится увидеть дом, где прошло детство лорда Уайльда, — проговорила Лавиния, мечтательно вздыхая. — Я собираюсь как можно скорее пробраться в детскую.

— Зачем? — удивилась Уилла. — Хочешь забрать что-нибудь на память? Игрушку, с которой он играл в детстве, или что-то в этом роде?

Лавиния хихикнула.

— Знаешь, садовникам замка очень сложно дается содержание клумб в порядке: люди срывают цветы и засушивают их между страницами его книг.

Уилла с трудом могла себе представить, какая суматоха поднимется, если лорд Уайльд вдруг появится собственной персоной. Но он уже много лет не был в Англии. Если верить дешевым гравюрам, ему было не до того — он боролся с гигантскими кальмарами и сражался с пиратами. Иногда у Уиллы складывалось такое ощущение, будто все королевство или как минимум его женскую половину охватила лихорадка, и только она одна избежала заражения.

Весь последний сезон, который только что закончился, юные леди обсуждали не столько мужчин, за которых они вполне могли бы выйти замуж и прожить с ними всю жизнь, сколько автора книжек вроде «Саргассово море Уайльда» или «Широты Уайльда».

«Саргассово море Уайльда»? «Широты Уайльда»? По мнению Уиллы, разумный человек, прочитав такое, мог только фыркнуть. Уилла была почти уверена, что в реальности лорд Уайльд самый обычный мужчина — от него так же пахнет виски, он так же рыгает и при каждом удобном случае пялится на женскую грудь. Уилла взяла Лавинию под руку и потянула, заставляя подругу встать с подлокотника.

— Тогда вперед! В замок Линдоу, грабить детскую!

Глава 2

Замок Линдоу, Чешир

Загородная резиденция герцога Линдоу

28 июня 1778 года

Поздний вечер

Аларик шел по длинному коридору в доме, где прошло его детство, и где-то глубоко внутри чувствовал теплое удовлетворение. Рядом с ним шел его старший брат, лорд Роланд Нортбридж Уайльд, или Норт, как он предпочитал, чтобы его называли. Они шли вместе — наследник и «запасной сын», придворный и исследователь. Любимый сын герцога и его опальный сын. И похоже, что печально известный опальный сын. Они были одного роста, со схожими чертами лица и линией подбородка. Но на этом сходство между ними заканчивалось. Что же касается характеров, то они не смогли бы стать еще более непохожими друг на друга, даже если бы нарочно постарались.

— Я не спал с императрицей, — сказал Аларик, когда они подошли к лестнице. Он остановился перед зеркалом в золоченой раме, висевшим у входа в замок, хлопнул себя по потрепанному напудренному парику и поморщился, глядя на себя в зеркало.

— Наверное, мне надо поменять планы и вернуться к русскому двору. Там, по крайней мере, мне не придется носить на голове это уродство.

— Значит, слухи врут? — не унимался Норт. Он подошел и встал рядом с Алариком. — Джозеф Джонсон продает гравюру под названием «Англия берет Россию штурмом». Действие происходит в опочивальне императрицы Екатерины, и герой удивительно похож на тебя.

Они посмотрели друг на друга в зеркале, и Норт невольно отвел взгляд, потом он посмотрел на комковатое сооружение на голове Аларика и нахмурился.

— Боже правый, это твой единственный парик? Отец будет недоволен, когда увидит тебя за обедом. Черт, да он даже мне не нравится.

В этом не было ничего удивительного. Сам Норт носил на голове белоснежное творение, в котором он походил то ли на странного цыпленка, то ли на попугая, окунутого в гипсовую пыль. Не видя брата пять лет, Аларик при встрече с трудом его узнал.

— Я прибыл прямо с корабля, но послал своего лакея в Лондон. Куорлз купит и через несколько дней привезет мне новый парик, но, конечно, он будет далеко не такой элегантный, как твой.

Норт поправил манжеты. Шелковые манжеты. Розовые шелковые манжеты!

— Конечно, ведь мой парик привезен из Парижа и припудрен лучшей кипрской пудрой, какая только есть у Шарпа.

В этот момент в холл вошел Призм, семейный дворецкий. Он был из тех слуг, которые твердо убеждены, что аристократы не могут поступать неправильно. Многолетняя служба у Уайльдов постоянно подвергала испытаниям это его убеждение, однако он удивительным образом умел не обращать внимания на любые доказательства обратного.

— Добрый день, лорд Роланд, лорд Аларик. Чем я могу быть полезен?

— Добрый день, Призм, — сказал Аларик. — Мой брат полон решимости испортить чаепитие у герцогини тем, что представит меня своей невесте.

— Дамы будут потрясены и придут в восторг, — сказал Призм и слегка кашлянул, скрывая свою растерянность из-за неожиданной известности Аларика.

— Я озадачен не меньше тебя, — заверил его Аларик.

На пристани ему удалось ускользнуть от толпы только благодаря тому, что он нахлобучил шляпу капитана Барсли. И пока он пробирался через толпу, ни одна из женщин, восторженно выкрикивавших его имя, не узнала его. От этого он чувствовал себя еще более странно.

— Минутку, — сказал Норт. Он задержался перед зеркалом, поправляя шейный платок, повязанный замысловатым узлом. — Аларик, приготовься, я подозреваю, что у каждой женщины, которую ты увидишь в этой комнате, есть хотя бы одна гравюра с изображением твоих приключений.

— Герцог говорит, что за время моего отсутствия в Англии они заполонили всю страну. Вообще-то он использовал другое слово — «замусорили».

— Отцу неприятно, что о тебе сплетничают, не говоря уже о том, что собирают твои портреты. Он считает, что твоя известность не соответствует нашему положению в обществе. Помнишь леди Хелену Биддл? Говорят, она чуть ли не весь дом обклеила твоими изображениями, так что при твоем появлении она может упасть в обморок.

Аларик с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Хелена Биддл преследовала его еще пять лет назад.

— Она теперь вдова, — добавил Норт, поправляя кудри, свисающие возле его ушей. Аларик подумал, что такими темпами они не отойдут от зеркала и через час.

— С нетерпением жду знакомства с твоей невестой, — сказал он.

Норт обладал способностью выглядеть строгим независимо от своего настроения, но сейчас его лицо смягчилось.

— Просто ищи самую красивую и элегантную женщину в комнате.

Кому какое дело, если за годы его отсутствия Норт превратился в щеголя, подумал Аларик. Его старший брат явно влюблен. Аларик крепко обнял брата одной рукой, рискуя помять его безупречно повязанный шейный платок.

— Я рад за тебя. А сейчас заканчивай возиться с париком и представь меня этому прекрасному созданию.

Призм распахнул двустворчатую дверь зеленой гостиной, где женская половина гостей герцога собралась пить чай. В комнате, куда они вошли, Аларик оказался среди множества вещей, которые он терпеть не мог: шелков, париков, бриллиантов и пресных лиц. Он любил женщин,