Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов - Страница 57

вот как говорят боги», – подумалось Амвросию. Он понял, что его старый бог – Иисус, знакомый с первых шагов в жизни, никогда не разговаривал с ним. Он только молча выслушивал молитвы людей, каждый раз поступая по-своему. Просьбы смертных не интересовали его. «Чтобы господь услышал тебя, должно хоть иногда молиться в церкви на коленях перед алтарем», – не раз говорили фракийские пастухи. Теперь Амвросий понимал, что богам новой земли не нужно подобных жертв. Небесное божество слышало его и говорило с ним. Может быть, оно помогло ему обрести свободу?

Дети потянулись к воротам. Голоса некоторых уже доносились издали. Наступал вечерний мороз. Воздух становился прохладней. Начинал острее покалывать кожу.

– Идем! Хватит лежать! – пробудил Амвросия резкий призыв друга. – Смотри, рукавицу потеряешь. Вон, слетела. Бери.

– Э-ге-гей! – закричал им Мечислав. – Если вас съедят волки, то мне некого будет завтра побеждать! Других соперников у меня нет!

«Хвалит он нас, что ли?» – предположил маленький римлянин. Эта мысль на мгновение вернула его в реальность. Он механически натянул протянутую рукавицу. Стряхнул снег. «Наверное, ты счастлив», – незаметно шепнула ему мысль. Новый мир приносил новые радости, с лихвой вознаграждая за все прежние страхи. Рабы с того берега Дуная не зря стремились сюда, хотя не всегда тут жилось спокойно и сыто.

– Волки вас съедят! – ехидно напомнил им угрозу приятеля Келагаст.

– Это мы посмотрим, кто кого съест! – ответил ему сын кузнеца. Добавил тихонько: – Вот ведь глупый подлиза.

Друзья последними возвращались домой.

– Ладислава хороша! И как смеется игриво, словно уже девушка. Красавица будет, вспомни мое слово, – как взрослый заговорил Идарий.

– Кто? – удивился маленький римлянин.

– Вот тебе, брат, я этого точно никогда не скажу! – засмеялся Идарий.

Ни с того ни с сего вновь подняли лай собаки.

«Мы, римляне, произошли от волков. Или от волчицы? Кажется, так говорил вчера Валент? Точно! Нам волков бояться нечего. Они – наш родовой зверь», – почему-то решил про себя Амвросий. От этой мысли его настроение сделалось еще более приподнятым.

Дротики в руках детей были не настоящими. Но и от попаданий ими снеговик едва не разваливался. За истекшие часы заострённые палки вонзались в громадное белое тело сотни раз. И сотни раз немая снежная жертва слышала возгласы удачливых метателей.

Четыре дротика пропели в холодном воздухе, и Амвросий снова увидел, что его снаряд прошел мимо цели. «Совсем близко! Но почему? – мысленно простонал мальчик. – Почему мне не везет? Ох!»

– Ты видел, брат! Видел? – закричал Идарий, непонимающими очами глядя в печальное лицо друга. – Я пробил его в грудь! – мальчик размахивал руками, повторяя: – Спасибо тебе, Перун! Спасибо!

– И я неплохо, – отчитался Светлан, – только надоело.

– И мне надоело! – воскликнул Амвросий. – В другой раз надо снежному воину щит приделать, чтобы не так легко попадать было. А сейчас домой пойду, обедать пора.

– Не надо нам никаких римских щитов, – проворчал Вторяк. – Целиться учись лучше, вот и все. Но только и я пойду, погляжу, что на дворе у нас делается. Не хватало еще опять тут до ночи проторчать.

Идарий обнял Амвросия.

– Не грусти. Лето придет, поправим тебе руку.

– Добро! – попробовал малыш ответить бодро. – У тебя выучусь.

Маленький римлянин зашагал домой. Он бездумно миновал двор и прошел сквозь беспорядочную готскую часть жилища. На своем ложе мальчик скинул одежду.

Ирина копошилась у очага.

– Поешь и принеси дров, – сказала она ему как всегда.

– Хорошо! – Он горделиво взял из ее рук глиняную миску каши. – Благодарю тебя, женщина, – произнес он торжественно, как учил его Валент. Видя, как залилась краской Ирина, малыш улыбнулся.

Двое германцев подошли к котлу у очага и набрали в миски густой каши до краев. В полуосвещенном доме трапезничали еще пять или шесть варваров. Никто больше не заигрывал с девушкой, которую теперь считали подругой Валента – друга своего вождя. В городище хватало женщин, и маленький римлянин не раз видел, как готы весело общались с ними прямо в жилище, слышал мальчик и стоны из-под шкур. Но вскрики и охи никогда не мешали его сну.

– Вкусно! – сказал Амвросий. Его дубовая резная ложка часто постукивала по дну тарелки. «Доброе варево, – думал он, – сытное».

Валент вышел из своей комнаты. Заметив Ирину, он подошел к ней, обнял за талию и что-то прошептал.

Амвросий видел лишь спины влюбленных. «Вы еще поцелуйтесь, – подумал мальчик с едва скрытым от самого себя смущением, – только этого не хватало. И зачем люди все это делают? Неужели прав Идарий, что всякое такое приятно?» Он зачерпнул ложкой оставшуюся кашу с мелкими коричневатыми кусочками шкварок. Их малыш приберегал на конец трапезы. «Хорошо!» Он прожевал последнюю свиную шкварку.

Бывший сенатор повернулся и посмотрел на Амвросия.

– Пойдем со мной, – сказал он мальчику. – Ты ведь уже поел?

– Поел, – грустно ответил ребенок. Он с тоской подумал о том, что римлянин собирается снова усадить его за переписывание букв.

Они расположились в комнате Валента. В привычном беспорядке лежали на столе свитки и кодексы, куски бересты со значками склавин. Эту «варварскую азбуку» мальчик уже умел немного понимать. Но латинское письмо было устроено сложнее. Здесь не было обозначений, а имелось множество некрасивых знаков – символов звуков.

– Перепиши еще раз, – сказал Валент наставительно.

– Ох! Снова? Ну хорошо. – Амвросий взялся за свинцовый стиль. – Но какая мне награда будет? Какая? Ведь я мог и попозже прийти.

– Это верно. Будет справедливо тебя наградить. Только чем? – Валент задумался. – Расскажу тебе про основание Римской империи, о том, как она расширялась и как дошла до нынешнего состояния. Идет?

Мальчик утвердительно кивнул. Он поудобней взял стиль и начал выводить буквы одну за другой. Валент несколько раз прошелся по комнате и сел рядом, что-то выписывая из свитков на кусок бересты. Спустя полчаса римлянин вышел. Амвросий с любопытством, которое не требовалось скрывать, заглянул в писания бывшего сенатора. Понять ему ничего не удалось. Зато мальчик услышал из-за двери, каким нежным голосом разговаривала Ирина с Валентом. Однако слов было не разобрать. Он вздохнул от скуки и досады, а потом снова взялся за свинцовый прибор для письма.

Валент возвратился через два часа. Он поставил на стол лампу и негромким доброжелательным тоном произнес:

– Вижу, ты недурно справился. Только зачем пририсовывать к «S» и «W» змеиные головы? И для чего ты нарисовал здесь мечи?

– Мне просто надоело писать, – признался мальчик.

– Я доволен тобой, крестник. – Валент улыбнулся и положил руку на плечо паренька. – Если ты не слишком устал, то я готов исполнить свое обещание. Интересно тебе узнать побольше об империи?

– О, конечно! –