Симулятор. Задача: выжить - Виталий Сертаков - Страница 27


К оглавлению

27

Похожую «красотищу» я видела на одной загородной свалке, где жгли тысячи покрышек. Там от дыма среди бела дня наступила ночь.

Где-то слева слышались голоса, но аллею с террасы не видно. Этот недоумок Зорькин прорубил окно прямо напротив моего окна. Надеялась, что хоть с одной стороны дома смогу спокойно на балкончике работать, чтобы никто не подглядывал, так нет же, куда там...

Я никак не могла сообразить, сколько времени. Мы же с Люликом приехали вчера шальные, сразу в койку рухнули, настенные часы в доме не завели, а мой браслетик куда-то завалился.

— Люлик! — на сей раз я кричала очень громко; он непременно должен был слышать.

Но мой сладкий электрик не отозвался. Такого еще не случалось, чтобы мальчик посмел игнорировать мамочку. Я бросила в пепельницу так и не раскуренную сигарету и, уже немножко на взводе, пошла вниз. Мне до зарезу нужен был свет. Ой, ну не свет, конечно, а ток в розетке, чтобы подключить ноутбук. Потому что этой дурацкой батареи могло хватить максимум на час. Я уже предчувствовала, какой кошмар мне предстоит — по такой жаре пилить назад в городскую квартиру, приехать туда никакой, с головной болью, узнать, что нет воды в кранах, и что придется бегать с тазиком...

Я не такая дурочка, как Вука-Вука, хоть и выгляжу обманчиво-блондинисто. Ой, мне вообще так нравится когда мужики начинают со мной говорить, как с полной идиоткой, особенно когда меня не знают, приедут в офис и принимают за секретаршу. И как потом их корячит, бедненьких, аж воздух ртами хватают. Я говорю — родное сердце, тебе водички, может, за шиворот плеснуть, а то сейчас пар из ушей попрет?

Да, да, вот эта вот глупенькая сисястая блонди — и есть гендиректор Тамара Маркеловна. Мама родная нет, это что-то... Черт, черт, а мы-то ее клеить тут пытаемся и выведать, куда мегера подевалась. А мегера — вот она, родимая, ой, не могу...

Я обошла с другой стороны и вручную подняла жалюзи гаража, будь они неладны. Распределительный щит интересовал меня в доме в последнюю очередь. Бригадир, когда сдавал хозяйство, божился и клялся мне здоровьем детей, что электричество не подведет. Я ему сразу сказала, проныре этому: родное сердце, смотри, не подведи! Не дай бог, чтобы в доме проблемы с напряжением, водой или теплом случились, ты ж меня знаешь, родимый. Найду, сладенький, заставлю переделывать, а после — еще и должен останешься. Заметался, заюлил — дескать, Тамара Маркеловна, бла-бла-бла, скважина никогда не даст стопроцентной гарантии, то есть за подачу воды мы отвечаем, а качественный состав гарантировать сложно, вы же сами отказались бурить глубже...

Люлика задушил провод.

9

ПЕТЯ И ВОВА ИГРАЛИ НА КРЫШЕ,

ПОСЛЕ ДВУХ ВЫСТРЕЛОВ СТАЛО ПОТИШЕ...


Я сто раз пожалел, что не послушался Комара. После смерти Гоблина следовало забить болт на прокурорских детей, на телефонное молчание и последствия. Следовало плюнуть и со всех ног нестись назад, в район. Возможно, нам повезло бы выбраться. По крайней мере, мы не застряли бы в дачном поселке.

Чтобы не сойти с ума, я решил делать то, ради чего приехал. Буду искать парализованную девчонку, позвонившую нам. Когда занимаешься делом, остается крохотный шанс не сойти с ума.

Справа тянулся декоративный заборчик, за ним — пересохшие скелеты берез и коттеджи, вплотную, один к другому, и так до самого озера. Слева вдоль Березовой аллеи тоже спускались дома, а вот за ними... За ними высилось нечто непонятное, точно плотно-плотно понастроили церквей с острыми куполами. Вначале я решил, что это обман зрения, потому что с тенями постоянно творилась кутерьма. Солнце, хоть и тусклое, но висело прямо над головой и двигалось по своему маршруту строго через зенит, разделяя небо на две равные половинки. Из-за его курьерской скорости от каждого дерева, от каждого дома ползли четкие, как бритва, и совершенно черные тени.

Было чертовски тихо. Настолько тихо, что слышался каждый вздох, каждое оброненное за спиной слово. И до судорог воняло кофе.

Сосновая аллея попросту исчезла. На ее месте вымахало нечто, продукт наркоманского бреда, сон параноика или голливудская заставка к «космическим войнам». Я невольно зажмурился и потряс головой, ощутив при этом, как с волос веером разлетаются капли пота.

Лес цементных поганок.

Как ни странно, разговоры продолжались, вдобавок многие пыхтели, как загнанные кони, Я в третий раз выжал майку и перевесил за спину обжигающий автомат. Мне хотелось заорать, чтобы они все заткнулись и дали послушать, что там происходит на Сосновой. Там вытянулись к небу серые грибы, а между ними мимолетно перемещалось что-то белое...

Элеонора, хромая эта, и Зиновий путались под ногами, как приклеенные, и Дед тоже, но Деду я был даже рад. Он мне тихонько рассказывал, как потопал раненько на станцию и напоролся на стекло. Похоже Деду понравилось, что я не удивился и не стал над ним смеяться.

— Вот здесь они... — начала хромая Элеонора и замолкла на полуслове.

Комар хрипло рассмеялся, от его смеха у меня мурашки побежали по спине. И бабки, что наперебой общались с вездесущим Муслимом, крякнули и замолчали.

От дома четыре по Сосновой аллее осталось немного. Фасад смотрелся вполне пристойно: декоративные гранитные фронтоны, изящные резные ставни на стрельчатых окнах второго этажа, розовощекие гномы метрового роста по обеим сторонам от двустворчатой входной двери. На двери висел симпатичный бронзовый колокольчик и ярко сияли такие же бронзовые ручки. Уютное гнездышко зажиточного буржуа.

От боковой стены, облицованной розовым гранитом, осталось метра три. Дальше коттедж насквозь проели серые поганки десятиметровой высоты. Гладкие, тускло блестящие стволы не крушили дерево и камень; там, где они протолкнулись сквозь кровлю, черепица оплавилась, точно свечной воск. Задний двор «переварило» целиком, за исключением качелей. Металлические трехметровые штанги с перекладиной выглядывали из переплетения стволов.

Я изо всех сил вглядывался в заросли. «Поганки» казались замершими на века. Похоже, что наступление нечисти приостановилось. Издалека доносился какой-то скребущий монотонный звук, словно экскаватор проводил железным ковшом по камням. Парадная дверь коттеджа была приоткрыта. Мне показалось, что за балконной дверью второго этажа колыхалась занавеска.

— Стойте все здесь, — приказал я. — Никому не сходить с места.

— Не ходите туда! — выкрикнула тощая тетка в обрезанных джинсах, жена лохматого «партработника».

— Нам звонили из этого дома, — объяснил я. — Мы обязаны проверить, — и посмотрел на Генку.

Как ни странно, Комар отреагировал. С кривой улыбочкой он шагнул за мной в переулок. За ним с выражением отваги на рябой физиономии сунулся Валентин. За плечом он держал снаряженную двустволку.

— Пошли с нами, — разрешил я. — Оружие держи на ремне.

Мы очутились в узкой щели между двухметровыми заборами. Тут как раз располагался проезд между Березовой и Сосновой. По Березовой аллее все коттеджи находились в полном порядке, по крайней мере, те, мимо которых мы прошли, спускаясь от ворот. Что там происходило ниже, у озера, разглядеть я не мог, потому что Сосновая аллея целиком заросла серо-стальными грибами. Мне сразу пришло в голову, что «поганки» сделаны из того же материала, что и труба, проглотившая «уазик». Они не шевелились, не раскачивались и меньше всего походили на живые грибы. Скорее — на безумный детский аттракцион под названием «Потеряйся навсегда».

27