Вернуть отправителю - Виктор Доминик Венцель - Страница 9
9
— Заткнись, Йози, — беззлобно бросил Кевин, отвлекшись от карт, — Хватит твоих историй. Лучше скажи мне, откуда известно, что его выписали?
— Ясное дело, что выписали, — отозвался Артур, сворачивая журнал трубочкой, — Можно подумать, что тебе кто-то скажет правду. Если человека нет — его выписали и отпустили на свободу. Ты разве не помнишь правил?
— Я не давал приказа выписывать Морица, — глубокомысленно заметил Юлиус, скрестив руки на груди, — Я не хотел, чтобы его переводили с этого отделения. Он замечательно играл в шахматы. И я ставил ему мат со второго хода. Если его здесь нет, значит, он сбежал. Или умер. Так куда смотрит охрана?
— Кто-нибудь уже вселился в его палату? — поинтересовался Клеменс, старательно не обращая внимания на вопросы Юлиуса, — Обычно распоряжение предшествует новым больным.
— Ничего такого не слышал, — отозвался Артур, с сожалением глядя на результат своих трудов. Последние карты упорно не желали сходиться, — Впрочем, большинство персонала на рождественском отдыхе. После Нового Года всегда жди гостей.
— Только в том случае, если гости знают, кто на самом деле изобрел электричество, — поспешно добавил Йозеф, — Если не знают, зачем они нужны?
— Надеюсь больше никто не получил распоряжений? — спросил Клеменс, повышая голос, — Из тех, кто в этой комнате?
— Общественность интересуется документом под названием «распоряжение», — вклинился опоздавший Хорст, поправляя волосы. Руку перед лицом он так и не опустил, — Что на это может сказать директор лечебницы Юлиус Риттер? Давайте спросим его самого.
— Я пока что воздержусь от комментариев, — веско сказал Юлиус, подняв бровь, — Комментарии тут излишни. О моем решении сообщит мой секретарь.
— Я получил, — произнес внезапно Вальтер. Голос его не изменился и был мертвенно холодным, — Вчера вечером мне принесла его медсестра.
— Какое интригующее заявление! — ахнул Хорст, округлив глаза, — Каковы ваши эмоции? Что вы думаете по этому поводу? Зловещий рок или простая человеческая судьба?
— Это какой-то произвол, — сказал Юлиус озлобленно, — Персонал выписывает бумаги без моего ведома? Да что они себе позволяют!
— И наверняка не знают, кто именно изобрел электричество! — возмущенно воскликнул Йозеф, всплеснув руками.
— Заткнись, Йози, — хором сказали Артур и Кевин. Теперь все смотрели на Вальтера.
— Что написано в твоем распоряжении? — Клеменсу показалось, что он ослышался, — Почему ты раньше не сказал?
— Теперь уже это не имеет никакого значения, — холодно ответил Вальтер.
5
После скудного завтрака, состоящего из кружки воды и куска черствого хлеба, пациентам разрешалась недолгая прогулка. Этим утром даже раздавали сигареты и Клеменс смог получить целых четыре штуки. Этакое небольшое поощрение за хорошее поведение от персонала, но даже эта мелочь была приятным разнообразием. Кажется, прежде были запрещены даже они, но Клеменс не мог сказать точно. Все прошлое пребывало в таком тумане, что все попытки хоть что-то вспомнить приводили только к головной боли, поэтому он давно перестал ссылаться на минувшие дни.
В старом заросшем саду уже лежал первый снег. Кажется, он выпал вчера утром, но Клеменс не мог сказать точно. Снег шел всю ночь и продолжал сыпать даже сейчас, когда он остановился у старого письменного ящика, замерзшими пальцами пытаясь нащупать проржавевшую ручку. Внутри, как обычно царила пустота. Кажется, последнее сообщение он нашел вчера и отнес его Морицу. Интересно, что писала ему его дочь? Рассказывала последние новости? Делилась счастьем? Или узнавала о том, как идут дела у ее отца? Клеменс задумался над этим, улыбнулся и опустил конверт в узкую щель ящика. Теперь, когда Почтальон точно доставит письмо в срок, Клеменс даже ощутил легкое воодушевление, а все происходящее вокруг, на какое-то мгновение стало чуть менее отвратительным и гадким.
Клеменс ненавидел лечебницу. Каждая палата, любая комната, всякое отделение вызывали такое раздражение, что хотелось кричать. Бесконечная череда абсолютно одинаковых дней давно превратились для него в черно-белую пленку старого кинофильма, которую снова и снова накручивали на бобины проигрывателя. Он закрыл ящик, отряхнул руки от налипшего снега и двинулся вдоль забора. Хотелось помолчать и оглядеться. Уж лучше быть здесь, под первым за этот год снегом, чем сидеть в тех проклятых четырех стенах с этими безумцами. Конечно, некоторые из них его приятели, и больны не так критично, как Хорст или Юлиус, но любое общество хорошо в меру.
Клеменс подкурил сигарету от зажигалки охранника, наблюдавшего за прогулкой, стоя в дверях и опустился на очищенную от снега лавочку под скатом крыши. Отсюда можно было увидеть практически весь двор. Белая поволока мелких снежинок закрывала большую территорию сада, выхватывая, разве что тяжелые кованые ворота лечебницы. Что находилось за ними, было уже не различить — погода стремительно портилась, обещая к завтрашнему утру, замести весь двор. Клеменс стряхнул пепел с сигареты, затянулся дымом.
Вальтер подсел рядом через несколько минут, когда Клеменс уже собирался уходить. В тусклом заснеженном свете лицо его было бледным и бескровным. Вальтер взмахнул рукой, заставляя Клеменса задержаться, наклонился к его плечу и проговорил в полголоса:
— Не хочу, чтобы остальные слышали этот разговор Клеми, — сказал он скороговоркой, — Я почти уверен, что кто-то из соседей-пациентов передает наши слова Главному Врачу. Не удивляйся, это обычное дело для таких заведений.
— Не думаю, что это так, — отозвался Клеменс осторожно, — Кому тут есть до нас дело? Главный почти не выходит из кабинета, а персоналу на нас просто плевать, сам посуди.
— Тем не менее, осторожность не бывает лишней, — возразил Вальтер, загнанно оглядываясь кругом, — Всем известно, что когда миру придет конец, выживут только параноики. Я знаю, что меня тут держат за параноидального шизофреника, но это все не так, понимаешь?
— Не собираюсь вмешиваться, — сказал Клеменс и нахмурился, — Что ты имеешь в виду?
— Это правда, что ты последним говорил с Морицем вчера? — в голосе Вальтера было столько страха, что Клеменс даже не поверил своим ушам.
— Правда. Я заходил в его палату.
— Что он тебе сказал?
— Почти ничего. Был расстроен и взволнован. Сам понимаешь, до чего доходят люди, когда получают выписку. Тем не менее, сейчас Морицу лучше, чем всем нам. Во всяком случае, он больше
- Предыдущая
- 9 / 31
- Следующая