Вернуть отправителю - Виктор Доминик Венцель - Страница 31

К оглавлению

31
решаю не я, герр Тиштель, — отозвался Эссер, и на лице его мелькнуло совсем уж человеческое выражение, — Как решит Суд. Но с вашим послужным списком я бы не рассчитывал на снисхождение.

Клеменс потупился, затянулся горьким дымом, закашлялся, чувствуя, как блаженно закружилась голова.

— А что с тем Охранником? Который постоянно был со мной на разных уровнях лимба? Я убил его?

— Нет. Здесь не вполне корректно слово убил, — скривился Эссер, — Скорее просто вывел из строя. Это случается, но у нас специально подготовленный персонал, который знает, какие последствия могут быть. Если вам это интересно, с ним все в порядке. Просто издержки рабочего процесса, ничего более.

— Если это лимб, — вздохнул Клеменс, осторожно сбрасывая пепел, — Получается, вы — ангел? И тот парень, охранник, тоже?

— Если я скажу — да, или отвечу — нет, от этого что-нибудь изменится? — просто спросил Эссер, кинув на Клеменса насмешливый взгляд, — Не забивайте себе голову такими вопросами. Лучше возьмите-ка это.

Он выудил из папки на столе небольшую полоску белой бумаги. Клеменс знал заранее, что это такое, даже до того момента, как взял в руки. Распоряжение. Он смотрел на него без страха. Наверное, впервые, за несколько прожитых вечностей.

— Это повестка в Суд, — будничным тоном заявил Эссер, — Распишитесь в углу, что получили, а я поставлю печати. Ручка на столе.

— Сколько дней у меня осталось до Суда? — сказал Клеменс, выводя подпись осторожно, словно ребенок на уроке, — И куда мне идти теперь?

— Послезавтра за вами придут. И если не будете вытворять глупостей, это время пролетит гораздо быстрее, — вздохнул Эссер, мельком проверив написанное на распоряжении, — Мы вернем вас обратно, в лимб, в первую модель. Если, конечно, не хотите, оказаться где-нибудь еще.

— Мне хватит и первой, — сказал Клеменс тихо.

Эпилог

За окном номера шел первый в этом году снег. Белое полотно, сотканное из тысяч непрерывно кружащихся снежинок, медленно и нежно опускалось на внутренний дворик отеля, укрывая от глаз осеннюю слякоть и липкую грязь. В такое время не видно практически ничего, из того что происходит за оградой, тем более даже с такой маленькой высоты, где располагались его комнаты, но Клеменс не спешил уходить от окна.

Кажется, сегодня было первое января, но он немного запутался в днях и перестал отмечать их в календаре, как делал это раньше. Гораздо важнее то, что происходит сейчас, чем то, что было прежде, или когда-нибудь произойдет. Клеменс проснулся утром с этой мыслью и до сих пор не отпускал ее. Казалось, в нее заложен какой-то секретный и важный смысл.

Совсем недавно он закончил писать очередное письмо своей жене и сыну, и теперь держал конверт в руках так бережно, словно тот мог в любой момент упасть и расколоться на части, будто кусок стекла. Это было очень важное письмо. Гораздо важнее всех остальных, и Клеменс хотел насладиться моментом.

Этим утром он получил распоряжение. Наверное, последним из жильцов Малахитового Берега, ведь отель практически опустел. Остался только он, Ханзи Эссер, прокапывающий в снегу дорожку до почтового ящика, да охранник на входе. Клеменс никак не мог запомнить его имени. Интересно, что будут делать с этим отелем? Снесут или отреставрируют? Клеменс бы хотел снова оказаться здесь. Снова, когда придет время.

Несколько часов назад он выставил две походные сумки в коридор, уложив в них свое небогатое имущество, оставив только упаковку чая, да кружку с отбитой ручкой. Все остальное убрал в сумки заранее, чтобы ничего не забыть.

Он поднял руку, приветствуя Эссера, и тот помахал ему в ответ. Славный человек, нужно попрощаться с ним перед отъездом. Кажется, вчера он рассказывал ему какие-то важные вещи, но Клеменс забыл какие именно. Стоит попросить его напомнить, если будет время.

Время — пожалуй, это единственное, что осталось в цене. Не успеешь опустить письмо в ящик — Почтальон, частый гость этих мест, не заберет его сегодня и не доставит Виктории вовремя.

Но сегодня времени точно хватит. Клеменс устало улыбнулся, когда подумал об этом.

Он положил письмо на стол, встрепенулся, посмотрел на часы и направился в кухню, снимать закипевший чайник с огня.

.

31