Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи - Страница 56

квадрат полиэтиленовой пленки, сложенный в несколько раз, и у меня сжалось сердце. Моя собственная сумка все еще лежала на заднем сиденье машины, и сначала я не мог сообразить, откуда она там взялась. Но потом вспомнил, что Эрик забрал меня вечером на вокзале в Балтиморе, а затем доставил прямо к дому Дейла. Сейчас казалось, что это было несколько месяцев назад.

Я забрался на пассажирское сиденье машины Эрика, откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Как же сложно мне было в это поверить… Мэттью Мичем, пятилетний мальчик, с которым мы вместе спасли маленькую птичку на пляже Кингспорта, теперь направлялся в морг на машине скорой помощи… Слова, которые он сказал мне в тот вечер в «Крысе», эхом отдавались в голове: «Почти двадцать лет прошло с того дня. Думаешь, это совпадение? Годовщина смерти Роберта маячит на горизонте. Теперь мы все заплатим».

Я вспомнил кошмар, приснившийся в Нью-Йорке: Мич-призрак у изножья кровати, ледяная рука, обхватившая мою лодыжку, шепот: один… два… три… четыре… Четыре – потому что один из нас умер.

Я слушал, как кроссовки Эрика скрипят по гравию подъездной дорожки, огибая машину. Наконец он сел, захлопнул дверь и положил руки на руль.

– Ты в порядке? – Он похлопал меня по колену.

– Да. Просто нужно это пережить.

Мы ехали по дороге, и фары рассекали темноту впереди. На меня нахлынула невыносимая усталость.

– Что Дейл тебе рассказал?

Мое сознание расслаивалось, словно старая ткань, рассыпалось на ниточки, но я постарался рассказать ему все, о чем смог вспомнить в тот поздний час. Умолчал только о странной истории, которую Дейл поведал в самом конце разговора, – про заброшенный дом и фигуру в комнате, полной дыма. Несмотря на усталость, когда я закрывал глаза, то сразу четко представлял, как Дейл высыпает на столешницу эти блестящие язычки, как они звонко звенят, рассыпаются, переливаясь на свету.

Уже не в первый раз я подумал: «Что за чертовщина тут происходит?»

– Как он? Я про его душевное состояние.

– Не знаю, Эрик. Он в истерике.

– Ага, и эта истерика ставит под угрозу нас всех.

– Как думаешь, как скоро судмедэксперт опубликует отчет о вскрытии его жены?

– Они постараются не затягивать. Двадцать четыре часа. Максимум. Возможно, уже завтра утром отчет будет готов. – Он взглянул на меня, и я увидел жуткое выражение его бледного лица в свете приборной панели. – Как только придут результаты, окружной прокурор захочет снова допросить Дейла.

– Даже если не удастся выяснить, что именно стало причиной травмы?

– Да, – категорично ответил он. – И на этот раз допрос буду вести не я. Они привлекут кого-нибудь из полиции штата. Может быть, даже следователя из офиса окружного прокурора.

– Дейл же уже дал показания. Его больше не о чем спрашивать.

– На этот раз допрос будет более тщательным. Окружной прокурор не поверит, что она добрела по пьяни до самого Грейси-Пойнт, только чтобы упасть с обрыва. Это слишком далеко от «Причальной крысы».

– Ты же говорил, что она бродила по снегу до Грейвс-роуд. Босиком.

– Да, но давай пока держать этот козырь в рукаве.

– Дейл уже дал показания, – повторил я, откинув голову на подголовник. Мои веки смыкались.

– Говоришь как его адвокат, да?

– Говорю как его адвокат, – устало согласился я. А потом мне в голову пришла мысль, от которой я тотчас открыл глаза. – А ты сможешь достать мне другой полицейский отчет? Более старый…

– Какой отчет? – Он взглянул на меня.

– Роберта.

В машине на некоторое время воцарилась тишина.

– Зачем тебе читать это старье?

– Я хочу быть готов ко всему.

Это было не совсем правдой. В последнее время я думал о своем отце и о той ночи вскоре после смерти Роберта, когда Рут Грейвс появилась в нашем доме. Но я не собирался говорить об этом Эрику.

– Да, хорошо, – сказал он без особого энтузиазма.

В небольшом бунгало Эрика были заняты все три спальни, зато диван в холле раскладывался. Когда мы бесшумно прокрались в дом, Эрик достал из шкафа несколько простыней, и мы расстелили их на хлипком диване.

– Скорее всего, к утру у тебя затечет шея, – предупредил Эрик, – но все равно ты выспишься лучше, чем смог бы в том доме.

– Кто-то должен сказать Тиг.

Эрик поднял руку, будто трогая воздух между нами.

– Конечно, конечно. Но давай решать проблемы по мере поступления. Что-то еще нужно, пока я не ушел?

– Ничего. Спасибо, что позволил переночевать здесь.

– Ты помнишь, сколько раз я оставался у тебя на ночь, когда мы были детьми? – Он устало улыбнулся мне.

– Конечно, – ответил я, вспоминая, как Эрик тихо плакал, завернувшись в свой спальный мешок. Он часто ночевал у меня дома, пытаясь сбежать от войны, объявленной ему отцом.

– Поспи немного. – Он похлопал меня по плечу, а затем зашагал по коридору с низко опущенной головой, как заключенный, которого ведут на казнь.

Я забрался на диван, услышал протестующий скрип пружин и почувствовал, как сеть прутьев упирается мне в спину. Но простыни пахли чистотой, и мухи не пикировали на голову – не говоря уже о том, что в этом месте никогда не лежал труп Мича, – так что я не жаловался.

Вот только…

…в какой-то момент меня настиг яркий сон – настолько реальный, что я проснулся несколько мгновений спустя, дрожа и обливаясь по́том; простыни сбились в плотный клубок у лодыжек. Конечно, это был сон, потому что… потому что это не могло быть реальностью. Мальчики-близнецы Эрика Келли, голова к голове, нависли надо мной в темноте, пока я спал, – а я ведь спал, да? В их взглядах читался жутковатый интерес. Глаза детей блестели в лунном свете, проникающем через окна гостиной. Я открыл рот, чтобы заговорить с ними, но из него вырвался лишь горячий порыв беззвучного воздуха. Я попытался пошевелиться, но обнаружил, что руки и ноги не слушаются. Во рту стоял жуткий привкус то ли ацетона, то ли пороха, и с каждым вдохом дышать становилось все труднее.

Один из близнецов достал зажигалку – длинную, из тех, что используют для розжига грилей или барбекю, – и она защелкала: клик-клик-клик, пока из удлиненного кончика не вырвался узкий язычок пламени. Взгляды мальчиков устремились за танцующим пламенем, их лица блестели от пота, а зрачки горели, отражая этот огонь.

Я не мог пошевелиться, а пламя все ближе подбиралось к лицу. Я чувствовал жар, видел, как тени на лицах мальчиков перемещаются, а источник света приближается ко мне, удаляясь от них. Пламя направлялось