Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко - Страница 49

стороны, волосы на голове сбились в колтуны. Лицо его совсем осунулось, щеки впали, глаза как будто запали в глазницы.

– Неужто это и вправду ты? – произнес Ормар, и от него пахнуло застарелым перегаром. – Значит, не врут люди, сам Ансгар, великий и могучий, явился в Кёнигард.

– Шел бы ты отсюда, – недовольно сказал ему Болли, – как тебя только пустили в корчму?

– Эй, ты! – словно услышав его слова, закричал корчмарь. – А ну, проваливай!

– Нет, пусть останется, – властно потребовал Ансгар, – и принеси ему пива! А ты садись!

Ансгар подвинулся, давая Ормару место рядом с собой.

– О, как ты добр! – улыбнулся Ормар, и стало видно, что зубов у него осталось совсем немного. Он тяжело, как будто с усилием, сел.

– Не надо бы тебе говорить с этим нидингом, – проворчал Болли, – и уж тем более пускать его за стол.

– Прости, друг, – сказал Ансгар, – но когда-то именно Ормар пригласил меня в хирд, и, можно сказать, благодаря ему я стал викингом. Несколько месяцев он был моим десятником.

– Да, были времена, – закивал Ормар.

Подошел корчмарь, поставил на стол пиво, плюнул себе под ноги и ушел. Ормар взял кружку и не спеша с нескрываемым наслаждением отпил, потом звучно рыгнул.

– Как поживаешь, Ормар? – спросил Ансгар.

Тот с недоумением покосился на него.

– Разве не видишь, как я поживаю? После того, как твой брат отрубил мне руку, мне сохранили жизнь, но жить не дают. У меня нет своего угла, меня не пускают в баню, а кормиться приходится объедками. И притом каждый норовит плюнуть в меня, бросить грязью или пнуть. Я уж не говорю, что мне за эти годы пришлось выслушать о себе от людей. Про женщин я, само собой, давно забыл. Иногда мне хочется удавиться, но смелости не хватает, и я продолжаю влачить свою жалкую жизнь, чтобы, глядя на меня, другие помнили, что значит быть нидингом. Вот так я поживаю!

Ансгару стало жаль Ормара, и неожиданно для самого себя он вдруг предложил:

– Хочешь, я возьму тебя с собой в поход?

– Куда? – едва не поперхнулся пивом Ормар.

– Что? Зачем? – возмутился Болли.

– Погоди, – попросил Ансгар скальда и снова обратился к Ормару: – Конунг поручил мне одно опасное дело и позволил взять с собой несколько человек. Я могу попросить его отпустить тебя со мной, чтобы ты смог, наконец, смыть свой позор.

– Но какой тебе от меня прок? – искренне недоумевал Ормар. – Ведь я калека и не могу сражаться!

– Но ты все же бывалый воин! Ты мог бы помогать мне советом. И ты можешь нести на себе часть поклажи. А если дойдет до дела, ты, я думаю, и левой рукой смог бы сражаться.

– Я не такой, как ты, и не умею держать оружие в левой руке.

– И я тоже! – возразил Ансгар и уточнил: – Я был ранен в плечо и теперь только щит могу держать. Я попрошу конунга, чтобы он позволил тебе вымыться и велел бы как следует накормить.

– Вымыться и накормить, – мечтательно протянул Ормар.

– И смыть позор, – повторил Ансгар.

– Опасное дело, говоришь? И можно быть убитым?

– Можно, – твердо ответил Ансгар, понимая, о чем подумал Ормар.

– Что ж, тогда проси конунга!

– Вот это дело! – обрадовался Ансгар.

Ормар допил свое пиво и встал:

– Я подожду тебя на улице, а ты пока договори со скальдом.

Когда он вышел из корчмы, Болли, хмурясь, промолвил:

– Напрасно ты берешь его на такое серьезное дело. Он будет нам обузой. Впрочем, он трус и сам сбежит при первой опасности.

– Напрасно ты так думаешь, – ответил Ансгар, – он может быть полезен, и он не боится смерти. Мне досадно смотреть на своего старого друга в таком унижении. Может быть, он заслужил подобную участь, но он уже достаточно претерпел. Надо дать ему возможность вернуть свое достоинство.

– Ты великодушный человек, – с удивлением глядя на него, проговорил Болли, – и хотя мне по-прежнему не по нраву мысль, что он пойдет с нами, но я доверяю тебе, и пусть будет по-твоему.

Они еще немного посидели, договорились встретиться утром и вышли из корчмы.

– А где Ингвар? – вспомнил вдруг Ансгар.

– На охоте с Асмундом, – ответил Болли и, видя удивление друга, добавил: – А ты думал? Растет мальчонка! Уже верхом скачет лучше самого Йоара! И из лука метко стреляет. Сила только еще не пришла, с рогатиной да мечом пока не может управиться, но пройдет несколько лет – и выйдет из него славный воин.

– Он будет конунгом, – сказал на это Ансгар, – должен быть по праву рождения.

– Может быть, и так, – развел руками Болли, – покуда у Хельги нет детей, но кто знает, как повернет дело, если у него вдруг родится наследник?

Сказав так, Болли направился по своим делам. Ансгар же вновь устремился во дворец, велев Ормару ждать. Хельги был недоволен, когда Ансгар снова заявился к нему, но, услышав, о чем идет речь, только усмехнулся:

– Забирай, конечно, этого нидинга. Он мне и без того уже надоел. Давно хотел выгнать его из города. Тебе он принесет больше пользы, чем мне.

Ансгар благодарно склонил голову и поспешил к Ормару с радостной вестью. Тот, услышав о милости конунга, просиял и принялся благодарить Ансгара. Но этого было мало – Ансгар еще проследил, чтобы Ормару позволили вымыться и накормили, договорился, чтобы ему дали чистую одежду и даже пусть плохонькие, но доспехи и оружие – кольчужку, топор и нож. Наконец он нашел ему угол, чтобы переночевать, после чего сам отправился спать. Он был в хорошем расположении духа, сумев позаботиться о старом приятеле, да к тому же ждал, что конунг исполнит свое обещание и завершение дня порадует его еще больше.

Хельги не обманул и действительно прислал Ансгару рабыню – совсем еще юную деву, миловидную и стройную. Раньше, когда был моложе, Ансгар, может быть, спросил бы ее имя и постарался бы быть с ней добрым, но теперь уже ему было все равно, что подумает о нем эта невольница. Он желал поскорее утолить свой голод и не стал тянуть с этим, тратя время на разговоры и прочую глупость. Дева была покорна и услужлива и делала все, что он хотел. Но когда все закончилось и он отпустил рабыню, то все же остался недоволен. Эта дева была слишком послушна и тиха, в ней не было ни любовной страсти Сороки, ни безумной похоти Вивеки. С ней было скучно. Можно набить брюхо скиром и залить простой водой, а можно отведать зажаренной дичины и испить стоялого меда –