Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко - Страница 31

К оглавлению

class="p1">– Где ты нашел ее?

– Вот здесь, у калитки, – поспешил показать Черноус.

– А как она лежала?

– Как лежала? Да как… на спине.

– В какую сторону?

– Вот так вот, – Черноус показал рукой, – ногами к калитке, а головой к саду.

Ансгар задумчиво почесал шрам на щеке, посмотрел на калитку, потом на ближайшую яблоню – она была шагах в десяти.

– И когда ты шел сюда, то никто не попался тебе навстречу? – снова обратился он к Черноусу.

Тот замямлил что-то, потом наконец выговорил:

– Нет, никого не видел.

– Ладно, – махнул рукой Ансгар, – ты иди. Я еще погляжу.

Черноус поклонился, попятился и, скрипнув калиткой, поспешил в усадьбу. Ансгар же остался в саду. Он прошелся в одну сторону, потом в другую. Весна уже набрала силу, и яблони покрылись листвой, а под ними зеленела мягкая трава. Где-то в ветвях чирикал скворец. Здесь было уютно, наверно, и осенью, когда спелые яблоки падали на землю вместе с желтеющими листьями и источали свой немного пьянящий запах. Вдруг Ансгара поразила мысль: Злата лежала здесь и умирала в то самое время, когда он сам был при смерти после ранения в бою с лотыголами и блуждал в сумерках в поисках пути назад. Не она ли и пела ту песню?

* * *

Оставив пока мысли о Злате, Ансгар решил исполнить обещание, данное Оцо, и навестить Сверра, а заодно попытаться выведать у него, знает ли он что-нибудь о заговоре. Сначала Ансгар направился к хирдхейму, где жила дружина Сверра, но, как и предупреждал Оцо, там его не было. На вопрос, где же его найти, один из хирдманов ухмыльнулся:

– А ты у Вивеки поищи!

Получив ответ, Ансгар не спешил уходить. Странно немного было смотреть на дом, где он когда-то жил и где теперь обосновались другие люди.

– А что, крыша в дождь не течет? – спросил он того же хирдмана.

– Как же не течет?! Еще как течет! Мы уж и так, и эдак ее латали, а все одно где-нибудь да идет вода, – ответил хирдман и добавил со злостью: – Если встречу когда-нибудь того, кто этот дом строил, все зубы ему пересчитаю!

– Нет, – покачал головой Ансгар, – уже не пересчитаешь. Конунг Хельги давным-давно отрубил ему голову.

– Что ж, спасибо! Порадовал! – улыбнулся хирдман.

Теперь Ансгару пришлось возвращаться назад, потому что дом Адальмунда был куда ближе ко дворцу конунга. Впрочем, идти было недалеко, а ясная погода настраивала на благодушный лад. Когда Ансгар пришел, то убедился, что Братята сказал правду, – Адальмунд постарался на славу, и дом его был если не больше, то уж куда прилепей дворца Рёрика. Но он стоял близко к стене, и от глаз его скрывал хирдхейм конунга. Может быть, потому Ансгар раньше и не обращал на него внимания.

У ворот стояли два грозных на вид стражника. Они были в полном облачении и во всеоружии. Их вид развеселил Ансгара, он подошел и спросил:

– От кого бережетесь? Уж не идет ли на вас кто войной?

Но стражам, видно, было не до смеха, и один из них, недобро нахмурившись, проговорил через губу:

– Проваливай! Иди, куда шел!

Он не узнал Ансгара, а вот Ансгар вспомнил обоих – это были люди Сверра, вместе с которыми ярл избивал несчастного чудина на торгу. Благодушие улетучилось, и уже Ансгар нахмурил брови.

– Ступай и передай своему хёвдингу, что к нему пришел Ансгар, – сказал он и повернулся к другому: – А ты пока проведи меня в дом, чтобы мне на улице не стоять.

Стражи переглянулись, потом посмотрели на Ансгара и, кажется, начали понимать, что к чему. Тот, что нагрубил, словно нехотя повернулся, открыл калитку в воротах и зашел внутрь. Второй жестом пригласил следовать за ним. Войдя в дом, они оказались в просторной комнате с дверями на три стороны и лестницей, ведущей в верхние покои. Скоро наверху появился Сверр – он был в одних портах и рубахе распояской.

– А, это ты! – сказал он. – Не вовремя… Ну уж ладно, раз пришел, то заходи.

Ансгар поднялся по лестнице и прошел вслед за ним в покои. Здесь была большая кровать у самого окна со смятой постелью, несколько лавок, маленький стол и большой сундук в углу. В дальней стене была еще одна дверь, и Ансгар слышал за ней чьи-то шаги. Он догадался, что это, должно быть, Вивека. Любопытно было бы на нее взглянуть, но пока приходилось любоваться Сверром. Тот подвинул лавку, движением руки пригласил Ансгара сесть, а сам полез на кровать. Запустив руку за пазуху, Сверр лениво почесал волосатую грудь, зевнул, а потом спросил:

– С чем пришел?

– Разве ты не хотел видеть меня своим гостем?

– Это само собой, да только, говорю ж тебе, не ко времени ты. Я тут отдохнуть хотел.

– Мне уже рассказали, как ты отдыхаешь, – не смог сдержать улыбку Ансгар.

– Да ну? И чего болтают?

– Говорят, ты проводишь здесь больше времени, чем со своим хирдом.

– А что, мне своих дренгов дрюкать, что ли? – воскликнул Сверр и расхохотался. – Чем здесь, в Хольмгарде, еще заниматься? Войны нет, скучно. А после войны из любимых дел у меня следом идут бабы. Вот я и здесь.

– Если бы ты только здесь у вдовы Адальмунда развлекался! Оцо-Бьёрн жаловался мне, что ты не даешь покоя всем девам и женам в городе, кто тебе попадется.

– Нашел кого слушать! – огрызнулся Сверр.

– Но ведь это правда! – Ансгар не собирался давать Сверру уйти от ответа. – Вчера разве ты не из-за чужой жены дрался?

Сверр оглянулся на дверь у дальней стены, поднес палец к губам и тихо сказал:

– Давай-ка в другой раз об этом поговорим.

– Нет, – жестко ответил Ансгар, хотя и понизив голос, – не дело бесчестить чужих жен! Ты сам себе наживаешь врагов, когда-нибудь один из обиженных тобою мужей отомстит.

– Пусть попробует! Я никого не боюсь! – выпятил грудь Сверр. – А то, что поприжал пару баб, так что с того? Обычное дело.

– Если баба сама не против – это одно. А если упирается и не хочет – совсем другое, – возразил Ансгар. – Скажи, уж не одна ли из них разодрала тебе лицо?

На лбу и щеке Сверра действительно были видны давние следы от чьих-то ногтей, которые когда-то, верно, глубоко вонзились ему в кожу. Неожиданно для Ансгара Сверр вдруг как-то смутился, невольно поднес руку к лицу, прикрывая шрамы.

– А-а, это, – с деланым безразличием произнес он, – была одна недотрога… Так ты говоришь, это Оцо тебя надоумил со мной такие разговоры вести? Гнусный финн, он еще