Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской - Страница 45

так, без пробела.

Олег потыкал пальцем в свой телефон и через мгновение в моем телефоне курлыкнул сигнал почты.

– Огромное спасибо, – поблагодарила я. – Теперь мне будет чем заняться вечером.

– Чем заняться? – спросила подошедшая Элеонора. В одной руке она держала чашку со сколотым краем, полную чая, в другой – тарелочку с несколькими печенинами.

– Варвара хочет прочесть мою книгу, – пояснил Олег.

– Но она же ей совершенно не по возрасту, – изумилась Элеонора и, спохватившись, спросила: – Кстати, ты уже знаешь, какую книгу возьмешь в библиотеке?

– Да, – беспечно ответила я, вгрызаясь зубами в песочное печенье, словно голодная мышь. – «Собака Баскервилей».

Элеонора от изумления дернула бровями.

– Как странно, – медленно произнесла она. – Я думала, ты попросишь «Гарри Поттера» или Карлсона. Почему ты выбрала эту книгу?

– О, – небрежно ответила я, – все из-за наших семейных развлечений. Мы очень начитанные люди. По вечерам играем в нечто вроде шарад. Нужно произнести цитату, а остальные должны угадать, из какой она книги. Вчера мои брат и сестра решили, что я жульничаю и произнесенной фразы на самом деле в этой книге нет. В обширной дедушкиной библиотеке «Собаки Баскервилей» не оказалось, поэтому я должна принести книгу сегодня и натыкать в нее носом брата и сестру. Так я докажу, что выиграла, и они отдадут свои фишки.

Элеонора и Олег глядели на меня как бараны.

– Мы играем на фишки, – пояснила я. – Если угадываешь название, забираешь фишку у того, кто загадал книгу. Если нет, фишку заберут у тебя.

– Надо же, – восхитилась Элеонора. – Я и не знала, что существует такая игра. А какую фразу ты произнесла?

Еще бы она знала! Я ее только что выдумала. Но вслух я ничего говорить не стала. Вместо этого, со всей небрежностью, какую могла изобразить, я процитировала:

– «Если жизнь и рассудок дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот»[9].

Эффект был поразительным. Элеонора посерела, ее глаза провалились, а губы стали бескровно-белыми. Но за ней я наблюдала лишь краем глаза, устремив невинный взор на Олега. Тот всеми силами старался не подавать виду, но в его тяжелом и немигающем, как у кобры, взгляде шевельнулось что-то, похожее на испуг или неуверенность. Я прихлебывала чай, стараясь не глядеть на пепельницу, набитую окурками, в точности такими, какие видела в библиотеке.

– Какие… глубокие познания, – прошелестела Элеонора, изо всех сил делая вид, что все в порядке. – Игра интересная. Кто же выиграл?

– Дедушка, – ответила я. – Он всегда выигрывает. Над его последней фразой мы думали очень долго, но в итоге так и не вспомнили.

Элеонора побледнела еще сильнее, но мужественно спросила:

– И что же он загадал?

Я не удержалась от соблазна и с усмешкой произнесла:

– «Мертвые не кусаются».

Элеонора зажмурилась, а Олег, по-моему, перестал дышать.

– Мы все были уверены, что эта фраза из сериала про мертвецов, – почти радостно ответила я. – Сеня смотрит его тайком, когда родители не знают, потому что это очень страшно. Но, оказалось, мы ошибаемся.

– Ну да, – медленно произнесла Элеонора. – Вы ошибались. Это цитата из книги «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона. Если ты допила чай, я могу проводить тебя домой.

Мне не понравилось, что Элеонора так бесцеремонно выпроваживает меня, но ничего не оставалось как попрощаться. Олег пожал мне руку и пробормотал что-то вроде того, как он рад познакомиться с начитанной девочкой. Но его массивная челюсть ходила туда-сюда, а квадратный подбородок нервно трясся. Я видела, что им нужно обсудить произошедшее. Не знаю, вызвала ли я у них подозрения, но напугала точно.

У ворот Элеонора остановилась и, поежившись, обняла себя за плечи.

– Тебе туда, – сказала она, мотнув подбородком в сторону моего дома. – Если пойдешь по этой тропинке, окажешься у остановки, а там до вашего дома рукой подать.

– Спасибо, – вежливо ответила я и, подумав, спросила: – Что этот человек делает рядом с вами?

Элеонора пожала плечами.

– Иногда мне это тоже кажется странным. Словно я забыла о человеке, которого когда-то любила, – рассеянно произнесла она. – Но мне надо жить дальше, пока я не сломалась окончательно. А Олег Юрьевич – сильный, волевой мужчина, готовый подставить крепкое плечо в трудную минуту.

– Вы считаете его волевым? – спросила я.

Элеонора очнулась и посмотрела на меня с легкой улыбкой.

– А у тебя есть основания не считать его таким?

– О, – пожала я плечами, – ни малейших. Но это легко проверить. Попросите его согнуть ложку силой мысли.

* * *

Я задумчиво пинала лопухи в двух шагах от дома, не надеясь, что это занятие заставит заржавевшие шестеренки моих мозгов двигаться быстрее. Но для того, чтобы мысль двигалась в нужном направлении, мне самой следовало двигаться. На ходу думалось лучше. Погруженная в свои мысли, я не заметила, как в рекордные сроки пролетела до самого дома, и теперь стояла, не желая входить и попадаться в цепкие лапы родни.

Я пожалела, что не задержалась во дворе Элеоноры и слишком рано себя обнаружила. Следовало дождаться, когда Тетерин встанет и пройдется. Кстати, не хромал ли он на левую ногу?

Я вспомнила, что видела его на кладбище. Хромал ли он тогда? Я порылась в памяти и поняла: нет, иначе я обратила бы на это внимание.

Значит, единственным человеком со свежим порезом на ноге был Миша. Как он связан с преступлением? Возможно, я рано списала его со счетов и внесла в списки подозреваемых Олега Юрьевича. По большому счету, я не была беспристрастна. Этот слащавый мужчина просто был мне неприятен, с его присюсюкиванием, презрительной снисходительностью и сладким запахом одеколона, казавшегося тяжелым и ядовитым.

Но Тетерин не хромал. И, что немаловажно, он был дачником, приехавшим на лето писать идиотский роман на лоне природы. Вряд ли он был осведомлен о кладе лучше деревенских. То, что Элеонора проводила время в его обществе, не делало его преступником.

Озаренная внезапной догадкой, я прекратила пинать лопух.

Что если Олег – не преступник, а жертва?

Элеонора заманила в свои сети Ивана Фомичева. Вместе они расшифровали тайну карты ее предков. Иван отправился на болота и утонул: сам или его погубил некий злоумышленник. Вряд ли им была Элеонора. Клад остался спрятанным, и теперь Элеоноре требовался сообщник, чтобы извлечь