В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко - Страница 57

пистолет. Будешь жить. Будет всё нормально.

Разведчик мягко, по-кошачьи приблизился и одним отработанным движением выкрутил ствол из рук плачущего в истерике подростка. Быстро ощупал карманы в поисках новых «сюрпризов», вытащил складной нож. Вывернул пацану руки и стянул кисти гибкими пластиковыми наручниками. Потом проделал такую же процедуру и со вторым.

– Ты не «Философ», а психолог, – уважительно отметила девушка-снайпер.

– Жить захочешь – и не таким психологом станешь!.. – севшим от нервного напряжения голосом ответил разведчик[40].

Внезапно он снова насторожился.

– В кустах ещё кто-то есть… – «Философ» плавно присел на одно колено, поднимая автомат с глушителем к плечу. – Выходи, иначе стреляю!

Из зарослей в ложбинке выбрался ещё один пацан. «Пантера» прищурилась, тоже держа винтовку наготове. Оружия у этого парня не было, он был явно старше тех двоих, да и одет получше. Но это вообще ничего не значило. Может, у него за пазухой – пакет с пластитом?

– Ты – вместе с ними? – мотнул головой не опуская ствол Полёвкин.

– Нет, я за вас. Правда! Хотел после этих… «растяжку» снять, чтобы люди не подорвались.

– Ну и дурак! Граната поставлена на неизвлекаемость – сам бы и подорвался… Как зовут?

– Максим… Макарский… Хочу с вами, – несколько несвязно, запинаясь (да оно и понятно: под автоматным стволом!) произнёс парнишка.

– Значит, хочешь перейти на нашу сторону?

– Я и так на вашей стороне! Я не нацик и никогда им не был! – с вызовом ответил парень. – Подождите…

Он разулся и снял носок: вокруг голени оказался туго обмотанный свёрток. Максим развернул его: красное полотнище с золотистым серпом и молотом и Андреевский флаг.

Да уж, такое и захочешь – не придумаешь!..

– Вот как… А много здесь, как ты говоришь, «нациков»?..

– Хватает… – помрачнел Максим. – «Азовцы» за эти восемь лет в Мариуполе, что называется, «пустили корни». Многие из них даже обзавелись семьями. А кто-то из местных просто пошёл служить, потому что в «Азове» платят больше. Но они всё равно отмороженные нацисты, им человека зарезать – раз плюнуть! И, уж поверьте, такие случаи у нас в городе не редкость… Только об этом открыто не говорили. Но правды всё равно не утаишь.

– Что конкретно ты можешь рассказать?

– Всё, что знаю.

Это заявление вырвалось у Максима само собой. Не так-то уж много парень знал о нацистах-«азовцах» и о том, где находятся их базы. И вообще, старался держаться от них подальше. Но то, что ему довелось услышать или узнать от кого-либо, он теперь скрывать не был намерен. Прежде всего рассказал о том, как всем административным служащим «Азовстали», где работала его мать, велели идти домой, о том, как некоторые, выказывавшие нелояльные настроения, оттуда не вышли и куда делись – непонятно…

– Ну, «Азовсталь» – это ключевой объект, – помрачнев, кивнул разведчик. – А как насчёт школ, госучреждений каких-нибудь…

– Да в некоторых школах, особенно – на Левом берегу, «азовцы» и укрепились! – невольно вырвалось у Макса. – Все соседи и знакомые рассказывают, как приходят к их детям на уроки, прогоняют учителей, а из мелких пацанов делают гитлерюгенд долбаный!..

Вместе оба разведчика и все трое пацанов отправились в расположение разведгруппы. Там Максим Макарский повторил всё, что говорил до этого, и еще много чего. Ему сейчас было легко и хорошо, как никогда – наконец-то он мог вслух, громко высказывать то, что накопилось за всё это время и о чём можно было только шептаться на кухнях. Упомянул вскользь и о соседе-подростке Славике, с некоторых пор резко изменившем поведение.

Командир разведгруппы заинтересовался.

– Говоришь, мальчик из неблагополучной семьи? – уточнил Фёдор Можейко.

– Да, мать – алкоголичка…

– Понятно.

– Домой тебе сейчас возвращаться опасно – у нас останешься. Мы уже связались с ближайшим подразделением по рации, передадим вас туда…

– Так я же к вам и пришёл! Я служить Республике хочу…

– Ладно, с этим разберёмся. Послужишь и Республике, и России – у тебя ещё вся жизнь впереди. А флаги – сохрани, за ними уже есть история.

Отдельно опросив Максима, командир группы перешел в другую комнату, где под присмотром одного из разведчиков находились малолетние украинские террористы.

Страх не сходил с лиц подростков, когда они стояли перед командиром разведгруппы и тот выспрашивал все подробности об их «спортивной секции». Мальчишки уже не скрывали ничего – выкладывали в подробностях, как туда попали, что им говорили, чему учили. Можейко удовлетворённо кивал, будто давно уже знал обо всём, что услышал, и ему требовалось только подтверждение уже полученных сведений.

Да, услышанное для бойцов ДНР в общем-то новостью не было. И раньше по столице Республики ходили слухи о детском доме в Мариуполе, взятом батальоном «Азов», так сказать, «под опеку». На самом деле «кураторство» заключалось в том, что из этих детей воспитывали самый настоящий гитлерюгенд, как в Германии во время Второй мировой войны. Всё «шефство» нацистов «Азова» заключалось лишь в том, что они натаскивали детей на войну и прививали им антироссийские взгляды. Причем всё делалось по классике – из девочек делали снайперов, а мальчиков обучали больше штурмовым действиям и диверсиям.

Позже одним детским домом не ограничилось. То и дело по городу появлялись объявления о наборе в бесплатную спортивную секцию – иногда для девочек, иногда для мальчиков. Приходили уже не только детдомовцы, но и дети из неблагополучных семей. Не избалованные дома вниманием родителей, они неожиданно обретали здесь «семью» – наставников и друзей, единомышленников, и совершенно ошарашенные тем, что в кои-то веки до них есть кому-то дело, готовы были для своих наставников на всё.

По Мариуполю всё больше ширились слухи о том, что кто-то подорвался на растяжке, где-то горел дом, и жильцы тушили его собственными силами… И каждый раз там, где происходили эти случаи, кто-то видел подростков в сине-жёлтых куртках. Они вроде бы были ни при чём – просто бесцельно шатались по городу.

«Гитлерюгенд по-украински» – морально искалеченные подростки и после начала спецоперации России в Мариуполе воевали вместе с боевиками «Азова», выполняя всех их приказы, подносили боеприпасы, ходили в разведку. Стреляли в солдат и в мирных жителей.

– Значит, вы поджигали дома и ставили «растяжки»? Просто так, чтобы подрывались и гибли люди – как можно больше?.. – Можейко смотрел на мальчишек, прищурив глаза. – А вас не беспокоило, что они – такие же мариупольцы, как и вы, – возможно, ваши знакомые, соседи…

На слове «родители» он споткнулся и не произнёс. Вовремя вспомнил, что один из этих парней был детдомовцем, а мать другого – алкоголичка – совершенно не обращала на сына внимания. Да, эти сволочи хорошо знают, каких