В Поисках Персефоны - Сара М. Иден - Страница 71

надежно удерживая в своей. Он пересел на край кровати, лицом к креслу у двери, куда Гарри усадил мать. Та выглядела решительно неважно: бледная, она нервно теребила край платья.

Глаза Адама жгло, мысли оставались путаными. Еще никогда ему не было так трудно прийти в себя после короткого сна.

— Гарри, позови, пожалуйста, горничную Персефоны.

Гарри уставился на Адама с выражением крайнего шока, но быстро справился с собой и направился выполнять просьбу. Адам несколько раз медленно моргнул и расправил плечи, стараясь окончательно стряхнуть остатки сна.

— Адам?

Он снова повернулся к Персефоне, устраиваясь поудобнее, чтобы видеть ее лицо.

— Ты не мог бы снять с меня сапог? Кажется, он слишком тесен.

Она ведь хромала. Как он мог об этом забыть? При падении с лошади легко сломать лодыжку, и, разумеется, нога должна была распухнуть.

— Какая нога?

— Правая, — ответил за нее Гарри.

Адам взглянул на него, Гарри стоял по правую сторону кровати Персефоны. Он проследил за остекленевшим взглядом друга и увидел окровавленное, разорванное месиво, в которое превратилась амазонка. Адам вскочил на ноги и шагнул к Гарри.

— Открытый перелом? — В голосе Гарри зазвучала тревога.

Адам покачал головой.

— С открытым переломом она не смогла бы идти.

Но откуда тогда столько крови? Он приподнял изодранный подол ее амазонки. Кровь пропитала каждый слой одежды: сапоги, чулки, нижние юбки. В длинные глубокие раны впились осколки камней и щепки.

— Ей нужен хирург, — произнес Гарри.

— Я знаю, — прошептал Адам в ответ, чувствуя себя совершенно беспомощным. У нее не было никого, кроме него.

31.

В следующее мгновение появилась горничная Персефоны.

— Кипятка, — скомандовал Адам. — Несколько кувшинов.

Уставившись с открытым ртом на окровавленное месиво, в которое превратилась правая нога Персефоны, горничная сумела лишь кивнуть.

Длинные глубокие порезы тянулись вдоль всей голени, нога кровоточила и опухала. Однако раны не были параллельны друг другу, и Адам почувствовал мгновенное облегчение. Если бы ее укусили, остался бы характерный след от челюстей.

— И самого крепкого бренди из запасов Бартона, — добавил Адам, бросив еще один взгляд на запекшуюся грязь и набившийся в раны сор.

Адам снял тяжелое пальто, перебросил его через спинку стоявшего рядом стула и принялся расшнуровывать сапог Персефоны. Нога продолжала опухать, из-за чего кожа сапога натянулась еще сильнее. Он не поддавался.

— Помоги мне, Гарри.

Персефона застонала от боли, когда Адам и Гарри попытались стянуть сапог.

— Придется его разрезать, — сказал Гарри.

— Ножницы, Персефона, — обратился к ней Адам. — У тебя здесь есть ножницы?

— В комнате для шитья, — она не открывала глаз, а по ее лицу градом катились слезы.

— Матушка... — Но та лишь рыдала в углу.

— Я принесу, — вызвался Гарри.

— Ты даже не знаешь, где она находится. — Адам коснулся лица Персефоны, оставив на коже кровавый след. — Я сейчас вернусь.

Она безмолвно кивнула.

— Гарри, будь добр, помоги матушке дойти до кушетки в гостиной Персефоны, хорошо?

Адам побежал в соседнюю комнату для шитья. На столе лежало несколько неоконченных вышивок. Прежде чем оглядеться, Адам вытер испачканные в крови руки о свои бриджи. Маленькие ножницы на столе не справились бы с кожей. Он выругался. Чем дольше это тянулось, тем сильнее распухала ступня, увеличивая риск случайно поранить ее при попытке освободить ногу.

— Ага! — воскликнул он, заметив портняжные ножницы на дне коробки с обрезками ткани. Адам схватил их. Когда он вернулся, Гарри стоял у кровати Персефоны и держал ее за руку.

— А матушка?

— Прилегла, — ответил Гарри. — Только и твердила, что ей очень жаль.

Адам остался в одной рубашке, чтобы ничто не стесняло движений.

— Держи ее крепче. — Адам указал на ногу Персефоны. — Не хочу случайно порезать ее.

Гарри кивнул и руками прижал ногу Персефоны к матрасу. Она вскрикнула от боли.

— Прости, — шепнул Гарри.

Адам подсунул кончик серебряных ножниц под тугой край сапога и нажал. Дюйм за дюймом он осторожно разрезал кожу сапога. Кровь просочилась внутрь, но, к счастью, раны там заканчивались.

Сапоги послужили ей своего рода щитом. Адам вздохнул с облегчением, когда нога наконец была свободна. Он не порезал ее и не причинил лишней боли. Изрядная часть мучений должна была утихнуть просто от того, что ступню больше не сдавливало.

— Будь добр, принеси таз для умывания, Гарри, — Адам почувствовал, как к нему возвращается усталость.

— Ты хоть понимаешь, что это уже третий раз за последние несколько минут, когда ты просишь меня что-то сделать? — Гарри пересек комнату и подошел к умывальнику.

— Ну уж извини, Гарри, — в его словах прозвучал явный сарказм, пока он стягивал со стола полотенце. — Поскольку больше помочь некому, я предположил...

— Я не жаловался на работу, — Гарри поставил таз на прикроватный столик и налил воды из кувшина. — Просто обычно ты не просишь. Ты приказывешь.

— Ты бы предпочел, чтобы я приказывал? — Адам окунул ткань в ледяную воду.

— Нет, если честно.

Неужели он всегда ведет себя так властно? Пожалуй, да. Это осознание неприятно кольнуло его.