В поисках нормы. Размышления психиатра - Павел Робертович Румянцев - Страница 12

логические построения рушатся. Никаких оправданий уже не нужно. Все и так стало ясно.

— Дайте телефон! Немедленно. Сейчас позвоню в Кремль мужу-президенту, он пришлет за мной вертолет, а вам даст миллион. Ах, не даете телефон? Указом Президента вы все уволены!

Парафренный этап ближе к конечному дефекту. «Поломки» более глубокие. Отсутствует критика своего поведения, состояния. Преобладает беспечная веселость. Настроение повышенное. Такие люди безобидны. Охотно соглашаются побеседовать с любым, даже незнакомым человеком, начинают рассказывать про своего великого «папу», «мужа» и т. д.

Такие больные всегда на виду… у журналистов, писателей, кинематографистов.

Любителям посмеяться над больными приведу поучительный пример.

Однажды умирала парафренная больная, умирала от терапевтического заболевания. Шизофреники такие же люди и так же болеют инфарктами, онкозаболеваниями и другими смертными болезнями.

Умирала в ясном сознании. На глазах слезы. Куда подевались все неадекватности, мания величия. Речь стала внятной, последовательной.

— Простите меня, дорогие врачи, медсестры. Вы единственные надо мной не смеялись, когда я такую чепуху несла. Какая у вас тяжелая работа. Спасибо вам и прощайте!

Феномен предсмертной ремиссии (выздоровления от психоза) не изучен. Почему, отчего вдруг мозг собирается и начинает нормально работать — неизвестно, но впечатляет до слез.

Нет нужды описывать подробную клинику шизофрении, это удел специалистов. Пусть они этим и занимаются. Нам важно понять суть процесса. В начале болезни перед нами мрачный, угрюмый, скрытный, недоступный, молчаливый, замкнутый человек. В финале болезни — неадекватный, беспечный, говорливый до «словесной окрошки» из набора слов, откровенный до неприличия, весь довольный и великий с полнейшим отсутствием критики к себе. Порой впечатление не личности (каким был прежде!), а полнейшей развалины. Грустная картина!

Вот куда везет паровозик.

Одно радует, что до дефекта все-таки многие больные не «доезжают», а если и «едут», то благодаря лекарствам медленно-медленно.

До парафрении (бреда величия), к счастью, добирается немного: один-два на всю больницу. А общество так и не может избавиться от стереотипного представления о Наполеонах.

Современными лекарственными средствами удается затормозить скорость шизофренического процесса. Настолько, что в благополучные 80-е годы ХХ века во всем мире стали поговаривать, что шизофрения видоизменилась. Что подобно тому, как когда-то человечество переболело чумой, испанкой, на шизофрению выработался иммунитет, болезнь стала протекать намного легче и мягче.

В некоторых западных странах под лозунгами борьбы за права человека по-закрывали психиатрические больницы и выдворили больных на улицу. В дальнейшем многие из них погибли, спасаясь от голода и холода на вентиляционных решетках метро. Некоторые дали обострения и совершили преступления, попали в тюрьму. Для них это было лучше, чем погибнуть на улице. Впрочем, спохватились там достаточно быстро. Сообразили, что все дело в хорошем лечении и уходе. Лечебницы восстановили.

Когда у нас в России грянула перестройка, пропали лекарства. В больницу стали поступать больные с такими острыми психозищами, о которых мы только в учебниках читали!

Вот такие эксперименты. Лучше бы без них.

Расскажу лучше случай из российской жизни.

Одинокий жилец многоэтажного дома страдал психическими расстройствами. Во время обострений он становился возбужденным, разговаривал с голосами, злился на них, ночью включал громко музыку, чтобы уменьшить интенсивность голосов. Кончалось тем, что соседи не выдерживали и отправляли его в психиатрическую больницу. Возвращался он спокойным. Безобидно занимался своими делами. С соседями общался доброжелательно. Те его даже жалели. Отдавали что-то из поношенной одежды, подбрасывали кое-каких продуктов. На пенсию по инвалидности не пошикуешь! И так до очередного обострения. Затем снова начинались шум, тарарам, громкая музыка.

Делегация соседей не поленилась и приехала в больницу к лечащему врачу.

— Что делать с Васей? У него такие частые обострения болезни. Он всем жильцам мешает.

Получили ответ:

— Если он не может жить один, его следует направить в дом-интернат.

Жалко. Мать у Васи была доброй старушкой. Многие соседи еще помнили ее.

— А вот когда Вася приезжает из психиатрической больницы, он хороший. Но затем становится больным.

— Лекарство не пьет.

— Нам не уследить, чтобы он всегда принимал лекарства. Как же быть?

— Есть пролонгированные препараты. Делается укол один раз в месяц, и обострений почти не бывает.

— Прекрасно! Пусть эти уколы делают нашему Васе!

— Но эти уколы стоят очень дорого. Васе с его пенсией не купить.

И что решили сердобольные соседи?

Ежемесячно всем подъездом собирают деньги Васе на инъекцию дорогого лекарства. У Васи не только количество обострений уменьшилось, он еще весь подъезд содержит в чистоте.

Вот такая непридуманная идиллия!

Это я еще и к тому, какие прекрасные препараты сейчас имеются для остановки непрерывного шизофренического процесса!

Приступообразная шизофрения

Мы зависим от внешнего мира. Для нас важно, как к нам относятся окружающие. Информацию в отношении себя мы перевариваем, обрабатываем, наш мозг выдает решение: принимаем — не принимаем, одобряем — не одобряем.

Главное, делаем соответствующие выводы.

Если страдает способность делать выводы, то рушится логика, то есть мыслительный процесс. Тогда развивается описанная выше непрерывная шизофрения.

Однако чаще мы воспринимаем отношение к себе на уровне чувств. Чувственная сфера в отличие от логики более древняя система в организме. Она не подлежит какому-либо объяснению. Горячо — холодно. Приятно — неприятно. Люблю — не люблю. Страшно — не страшно. Грустно — весело. Чувства невозможно объяснить мыслями, логикой. Они либо есть, либо их нет.

Так вот, если происходит «поломка» на уровне чувств, то развивается приступообразная шизофрения. Этот вид