В ожидании Большой волны - Саша Южный - Страница 27

музыки. Последнее слово будет за ним.

Калипер направился к сцене, легко взобрался на неё и произнёс:

– Леди и джентельмены, мы собрались, чтобы решить, кто из двух присутствующих здесь талантов достоин заведения Алана Калипера. Кого выберем, того и будем слушать в дальнейшем. Музыкантов прошу на сцену.

Первым на сцену поднялся Тони, чуть пренебрежительно поглядывая на Луи.

Дюпон толкнул Луи в плечо:

– Давай, Луи. Этот парень крут, зато он не пишет собственной музыки.

Луи встал и поднялся на сцену. Калипер пожал обоим соискателям руки, сошёл со сцены и присел за столик к красивой женщине.

Первым играл Луи, одну из своих мелодий. Его встретили дружными аплодисментами. Когда они смолкли, Луи уступил место Тони. Тот начал с популярной мелодии, а когда закончил, зал аплодировал ему более бурно, чем Луи. Тони бросил на Луи торжествующий взгляд.

Наступила очередь Луи. Он слегка растерянно взглянул на аплодирующий зал, поднёс трубу к губам и принялся играть. Аплодисменты стихли, зал слушал Луи.

Женщина за столиком Калипера склонилась к его уху.

– Что он играет? Никогда не слышала.

– Тебе нравится?

– Да! В этой музыке есть что-то тревожащее.

– Его агент утверждает, что Луи пишет её сам.

Женщина удивительно качает головой.

– Надо же! Однако он рискует проиграть. Его музыка не просто утончённая. Она имеет принципиально новую основу. А публика здесь, при всём моём к ней уважении, имеет хоть и изысканные, но стандартные вкусы.

Луи, закончив играть, опустил трубу. Публика отозвалась громкими аплодисментами. Дождавшись, когда они стихнут, в дело вступил Тони. Зазвучала популярная заводная мелодия. Публика выразила свой восторг отбиванием такта ладонями по столу.

Дюпон вскочил с лавки:

– Чёрт! Это нечестно!

В зале начали танцевать. Сам Калипер щёлкал пальцами и пристукивал по паркету ботинком в так музыке.

Когда Тони закончил играть, Дюпон, бросил взгляд на восторженно аплодирующую публику, повернулся к сцене и встретился взглядом с поникшим Луи. Дюпон думал недолго. Он быстро вскочил на сцену, дождался, когда стихнут овации и произнёс:

– Леди и джентльмены, всё ясно, нам придётся уйти, но на прощание Луи исполнит для вас мелодию, которую он написал в день, когда умер тот, кто научил его играть на трубе, старый, бездомный негр Декарт. Мастер, который сидел под деревом. Луи тогда было тринадцать лет, – Дюпон повернулся к Луи. – Луи, что говорил тебе Декарт о музыке?

Луи промолчал. Дюпон потрепал Луи по плечу.

– Он скромный парнишка. Скажу я. Музыка – это прекрасная река с тенистыми заводями и прозрачной водой, река, которая протекает через сердца каждого из нас.

В зале зааплодировали.

– Так говорил старина Декарт, – продолжил Дюпон, когда аплодисменты стихли. – Итак, посвящается памяти мастера. «Река»! Музыка о разбитых надеждах, несбывшихся мечтах и одиночестве. Давай, Луи!

Луи, чуть приободрившись, принялся играть. Публика слушала внимательно. Было видно, что музыка проникает в душу каждого из присутствующих. У некоторых женщин повлажнели глаза.

Женщина за столом Калипера смахнула с ресницы слезу и сказала:

– Алан, если ты не возьмёшь этого мальчика, я уйду от тебя туда, где он будет играть.

Алан озадаченно поскрёб подбородок.

Едва Луи закончил играть и опустил трубу, зал разразился оглушительными аплодисментами, а Калипер взбежал на сцену и встал рядом с Дюпоном.

– Ну, как? – спросил у него Дюпон.

– Парень, действительно, учился играть у этого… э, Декарта? – вопросом на вопрос ответил Калипер.

– Да! – сказал Дюпон.

– И больше ни у кого?

– Нет! Но как только мы соберём деньжат…

– Декарт был мастером.

Дюпон пожал плечами.

– Возможно. Не мне судить. Он круглый год сидел под деревом со своей трубой. В его кепку падали листья и монеты. Но листьев всегда было больше.

– Под деревом? Как Будда?

– Точно!

Калипер удовлетворенно кивнул и обвёл взглядом зал.

– Леди и джентльмены, перед вами два героя, и оба они безупречны. Вам надо выбрать.

В зале появляются два официанта с подносами для сбора записок с «голосами».

– С вами хотят познакомится, – неожиданно обратился Калипер к Луи и указал на женщину, сидящую за его столом. – Подойдите пока пауза.

Луи и Дюпон спустились со сцены, подошли к столику и нерешительно замерли перед ним. Женщина глянула на них, ухмыльнулась в прелестный кулачок и сделала жест рукой:

– Присаживайтесь! Я Элен.

– А я Эже, – произнёс Дюпон, неприлично громыхая стулом и думая, что перед такой женщиной, что ни сделай, всё будет казаться неприличным.

– Луи, – сказл Луи, сел на стул и покраснел.

Элен опять ухмыльнулась в свой кулачок и спросила:

– Значит, Декарт сидел под деревом и играл на трубе?

– Да, как Будда, – невозмутимо ответил Дюпон.

– У Будды была труба?

– Само собой, а иначе чего ему сидеть под деревом?

Женщина залилась тихим смехом, а отсмеявшись, произнесла:

– Вы забавны. Это же надо, Будда играл на трубе! – А вы, мой юный друг, что скажете?.. Как вы пишите такую прекрасную музыку?

Луи не знал, что сказать. Его выручил Дюпон, которому словно что-то мешало. Он ёрзал на стуле, потом встал и обратился к Елен:

– С вашего позволения я на некоторое время оставлю вас в компании своего друга?

Елен милостиво кивнула, и Дюпон прямым ходом направился в буфет. Луи, глядя ему вслед, подумал, как это Эже умудрился произнести такую мудрёную фразу и ни разу не сбиться.

Буфетчик со скучающим видом стоял за стойкой. В голову лезла всякая чушь. Когда перед ним возник высокий, сухопарый негр и спросил, знает ли он Будду, буфетчик понял, что разговор будет содержательный.

– Ну в какой-то мере, – осторожно ответил он.

– Он был чёрным, сидел под деревом?

– Скорее, смуглым.

– Ты деликатный человек, дружище – «смуглым»! У нас, на Гаити, таких смуглых целый остров. Его можно увидеть?

– Боюсь, нет.

– Почему?

– Он умер тысячи три лет назад.

Дюпон озадаченно почесал затылок. В это время на сцену поднялся Калипер.

– Друзья мои, ваши голоса разделились на две равные части. Но остался ещё мой голос. Кому я отдам его? Это… – сделав паузу, Калипер обвёл взглядом зал.

Дюпон, стоя у буфета, судорожно сглотнул и попросил у буфетчика рома и поскорей. Буфетчик, имеющий немалый опыт в таких делах, схватил здоровый фужер и, понимая, какая жажда сейчас мучит человека, плюхнул в него не пятьдесят и даже не сто пятьдесят, а сразу граммов триста пятьдесят, не меньше. Дюпон стал жадно пить, не отрывая глаз от сцены.

– Это Луи Хоупкинс, – произнёс в это время Калипер, и Дюпон подавился на последнем глотке.

Буфетчик весьма профессионально ударил его два раза кулаком между лопаток и протянул руку.

– Поздравляю! Я – Роджер.

Дюпон пожал