Упрямица - Эмми фон Роден - Страница 47

поражена. Что это значит? Флора уже хотела отложить тетрадь в сторону, как вдруг заметила маленькое слово, аккуратно выведенное красными чернилами как раз в росчерке слова «Конец».

Прочитав его, она похолодела: безжалостным «Чепуха!» герр Альтхоф объявил смертный приговор ее бедной «Фее цветов». И аккуратно выведенная двойка в конце!

— Это отвратительно с его стороны! — проговорила Флора дрожащими губами.

Она пылала от гнева и всей душой ненавидела человека, которого до сих пор обожала. Отчего он не хочет признать ее талант? Он всегда придирался к ней! И эта двойка тоже была знаком его личной неприязни… Напиши что-нибудь подобное Ильза Маккет, он непременно поставил бы ей пятерку…

«Нет, я пойду и попрошу у него объяснений! Это несправедливость, сплошная несправедливость! — решила Флора, но тут же передумала идти, боясь потерять сознание от страшного волнения. — Я должна быть мужественной, а не слабой. Я должна ему доказать, что в состоянии бороться с трудностями и уничтожить все преграды, которые меня ожидают на пути к славе! Что за малодушие! Ведь все великие были вынуждены шаг за шагом завоевывать себе признание…»

Да, лучше она ему напишет, сейчас же напишет и попросит объяснить, почему он находит ее поэму чепухой!

Флора вынула из кармана записную книжку, но едва успела набросать несколько строк, как заметила Грету Шварц, мчавшуюся прямо к ее убежищу. Флора мигом спрятала записную книжку в карман — и тут же Грета отодвинула ветки и предстала перед ней.

Мысли Флоры были заняты исключительно письмом. Она на минуту совсем забыла о манускрипте, лежащем рядышком на скамейке. Зато от глаз Греты он не укрылся. Последняя мигом схватила ценную добычу и бросилась бежать.

— Ага, фрейлейн Флора! — мстительно крикнула она, убегая. — Теперь я доберусь до твоих секретов! Теперь тебе не будет пощады! Ты в моей власти!

— Грета, милая, отдай! — умоляла Флора, стараясь нагнать похитительницу. — Я тебе подарю все, что хочешь, только отдай мне тетрадь!

Но Грета не слушала: громко смеясь, она мчалась по направлению к дому.

— Ты не смеешь читать моих произведений, ты должна отдать мне тетрадку! Понимаешь? Я требую этого!

— Ого-го! Скажите на милость, какие громкие слова! Она требует! Вот наивность! — и Грета исчезла в доме, оставив бедную Флору далеко позади.

При всей своей неуклюжести, Грета отличалась прекрасным здоровьем и бегала как мальчишка. Слабая, малокровная Флора не могла состязаться с ней. Поняв, что безнадежно отстала, она остановилась, и слезы жгучей досады хлынули из ее глаз. Она знала, что Грета обязательно покажет поэму всему классу, а подруги подымут ее на смех и конца не будет их обидным насмешкам…

Однако же судьба над ней смилостивилась. Уже в коридоре Грета обернулась, чтобы крикнуть Флоре: «Теперь-то я прочту все твои секреты!» — и чуть не натолкнулась на герра Альтхофа.

Учитель тотчас понял, в чем дело, тем более что у Греты был очень испуганный вид.

— Ведь я поручил вам передать эту тетрадь Флоре Хопфштанге. Почему же она до сих пор в ваших руках?

Грета промолчала: ей было очень неловко, и она покраснела до ушей.

— Я вижу, что на вас нельзя положиться, и впредь не буду вас утруждать подобными поручениями, — продолжал герр Альтхоф. — Отдайте мне эту тетрадь, я лично передам ее фрейлейн Хопфштанге.

Грета протянула ему требуемое.

— Она сама виновата, — старалась оправдаться девочка. — Она заперла меня в своей комнате. В наказание я взяла у нее тетрадь!

— В наказание? — повторил герр Альтхоф с иронической улыбкой. — Ну, а при чем же тут тетрадь? Что вы собирались с ней делать?

— Ах, право, ничего! — вспыхнула Грета. — Я бы не стала читать этих глупостей! Флорины стихи слишком скучны и банальны. Я хотела только подразнить ее, больше ничего!

— В самом деле? — учитель недоверчиво улыбнулся. — Однако же примите от меня маленькое нравоучение: не будьте впредь такой нескромной и любопытной! Знаете, любопытство — очень несимпатичная черта в характере молодой девушки!

Он отвернулся от Греты и направился к Флоре, которая медленно подходила к ним. Слезы еще блестели на ее ресницах, но глаза устремились на освободителя с выражением полного блаженства. Куда девалась ее ненависть? Она пропала без следа! Прежнее обожание и чувство бесконечной преданности вновь овладели всем существом восторженной поэтессы. В порыве величайшей благодарности она наклонилась, схватила руку герра Альтхофа и прильнула к ней горячим поцелуем.

— Благодарю вас, — прошептала она и поспешила к своему убежищу.

И там, вдали от посторонних глаз, написала сонет «Освободителю»…

Герр Альтхоф посмотрел ей вслед и грустно покачал головой.

— Бедная, эксцентричная особа, — вздохнул он. — Как бы излечить ее? Но, кажется, она безнадежна!..

Глава XXI. Спектакль

Наступил май. Приближались именины фрейлейн Раймар, которые в пансионе отмечались с особым торжеством.

— В этом году я бы с радостью отказалась от шумного празднования, — призналась однажды фрейлейн Раймар мисс Лид и фрейлейн Гюссов, — но не могу отменить его ради наших учениц. После смерти Лили они совсем повесили головы, и мы должны отвлечь и развеселить их.

Итак, было решено готовить праздничную программу — и целых два спектакля! Мисс Лид разучивала с пятью приходящими ученицами английскую пьесу, а фрейлейн Гюссов выбрала для постановки французскую комедию. И ей стоило немалого труда договориться с некоторыми актрисами! Флора Хопфштанге ни за что не хотела играть старую даму, утверждая, что Рози Меллер намного больше подходит для этой роли. У Рози же не было никаких способностей к игре на сцене, да и по-французски Флора говорила гораздо лучше.

Фрейлейн Гюссов пришлось вести настоящий бой с воспитанницей:

— Как хочешь, Флора! Если тебе не нравится роль, которую тебе назначили, мы выберем кого-нибудь из приходящих учениц. А ты можешь на этот раз удовольствоваться ролью зрительницы.

Такая перспектива вовсе не улыбалась Флоре, и после долгих колебаний она наконец великодушно согласилась исполнить роль старой баронессы.

— Pour ne pas gâter l'ensemble[59], — объявила она фрейлейн Гюссов.

Ильза и Мелани Шварц играли