Упрямица - Эмми фон Роден - Страница 36

до маленьких подарков, которые они приготовили друг другу. Эти сюрпризы выглядели иногда довольно странно, и объяснениям и хохоту не было предела.

Флора вытащила из пакета синий чулок, завернутый в целую кипу бумаги. Она стала рассматривать его со всех сторон, недоумевая, что бы мог означать столь странный подарок. Ей не пришло в голову, что это был иронический намек.

— Чулок? На что мне один чулок? — спрашивала она подруг.

— Неужели ты не догадываешься? Ведь это твой герб, дорогой наш синий чулок[48]! — пояснила Ольга. — Я нахожу, что это божественная идея.

— Это, значит, ты мне его преподнесла?

— К сожалению, нет, — развела руками Ольга.

Тут Аннеми фон Боссе, хихикавшая в платочек, громко рассмеялась и этим выдала себя.

— Ты ведь не сердишься на меня, Флора? — спросила она заискивающим тоном.

Странный вопрос! Как раз наоборот. Флоре было лестно, что, несмотря на юный возраст, ее причисляли к «синим чулкам». Вышитый воротничок, спрятанный в чулке, не доставил ей и половины той радости, которую она испытала при мысли, что ее поэтическое творчество понято и оценено подругами.

Заметно повеселев, она стала развязывать коробку, на которой была нарисована рюмка и большими буквами написано: «Осторожно!» Флора бережно сняла крышку и увидела разбитое фарфоровое сердечко.

— Ах! Это противная Нелли! — тут же догадалась она и бросила фарфоровые осколки назад в коробку.

— Да ты разгляди коробочку-то хорошенько, — посоветовала Грета.

И Флора заметила под ватой крошечную подушечку, в которую была воткнута прелестной работы булавка с хризопразом.

— Мне подарить ее жена моего дяди, но лучше я отдать ее тебе. Она очень хорошо будет смотреться на воротничке, который подарить тебе Ильза.

Но не только Флоре пришлось получить намеки на слабости характера в виде остроумного подарка. Фрейлейн Раймар следила за тем, чтобы насмешки не переходили границ дружеской забавы: она заметила, что подобные шутки сильнее влияли на девочек, чем строгие наставления учителей.

Нелли стояла перед целым ворохом съестных припасов, которыми ее одарили подруги. Тут были шоколадки и марципаны, апельсины и изюм, миндаль и пряники, а в красивом фарфоровом ящичке — два соленых огурца, самое любимое лакомство Нелли!

Нелли смеялась от всего сердца и спрашивала подруг, в самом ли деле они считают ее такой сластеной.

— О, да там есть еще что-то! — продолжала она, заметив в сторонке неразвернутый пакет. — Это, верно, еще сладости, ах, как я их любить!

Однако Нелли ошиблась: вместо пряника в пакетике оказалась книжка. Она прочла на обложке заглавие: «Немецкая грамматика», а на первой белой страничке — стишки:

Учись грамматике, мой друг. Тогда поймешь скорей Поэзии ты чудный звук Средь прозы наших дней!

— Флора! — воскликнула Нелли. — I'm ashamed of myself[49]! Я буду очень прилежно учить твою грамматику, чтобы понимать скорей чудный звук от твоей поэзии. Я больше никогда не смеяться над твоей музой, если даже она будет говорить мне о дюжине поломанных сердцах.

Ольга получила в подарок пенсне и — о ужас! — коробочку с папиросками и пачку спичек.

Фрейлейн Раймар стояла рядом с ней и заметила испуг девочки.

— Что это такое? — спросила она ее. — Ты ведь не куришь, как эмансипе[50]? Это вредное увлечение сильно опечалило бы и меня, и твоих родителей! Но я надеюсь, что это всего лишь шутка, — прибавила она, улыбнувшись, и прошептала так, чтобы никто, кроме Ольги, не мог услышать ее слов: — И все же обещай мне, Ольга, что не будешь курить. Со временем это может войти в привычку!

Ольга молча потупила взор. Она действительно иногда курила тайком.

Однако же ее правдивая натура не терпела недомолвок, и Ольга протянула папиросы фрейлейн Раймар, хотя это стоило ей больших усилий.

— Фрейлейн Раймар, — сказала она тихо, — простите меня! Я больше не буду курить, раз вам это неприятно. Вы правы, курение может стать тягостной привычкой, от которой трудно отделаться.

Мелани Шварц смотрелась в хорошенькое карманное зеркальце. Она была ему очень рада и любовалась своим милым разрумянившимся личиком.

— Знаешь, что означает это зеркало? Это намек на твою кокетливость, Мелани, — подскочив к ней, сказала Грета. — А я вот не получила ничего такого, что могло бы послужить мне укором.

— Выходит, ты олицетворенная добродетель, Грета! Недурно быть такого хорошего мнения о себе! Жаль, что я не могу его разделить. Я могла бы обратить внимание на многое, что мне в тебе не нравится!

И словно в подтверждение этих слов раздался голос фрейлейн Гюссов:

— Грета! Тут еще пакетик на твое имя. Ты бросила на него бумагу и не заметила!

Грета вприпрыжку подбежала к столу и с интересом развернула сверточек. И что же в нем оказалось? Серебряный замочек.

— Вот видишь, болтушка, это тебе урок! — и Мелани со злорадством приложила замочек к губам сестры. — Впредь не болтай попусту!

Грета недовольно отвернулась и с оскорбленным видом бросила замочек назад в коробку, но было ясно, что она хорошо поняла намек. Она и в самом деле отличалась излишней болтливостью.

А Ильза тем временем вынула из ящика собаку! Не живую, конечно, а игрушку, сделанную из папье-маше. Собачка была темно-коричневого цвета с белыми лапками, на ошейнике была надпись: «Боб».

«Ольга!» — сейчас же угадала Ильза: та частенько дразнила ее Бобом.

И Ильзе вдруг стало смешно, когда она вспомнила свое первое появление в пансионе с Бобом на руках. Боже! Какой она была тогда глупой, подумать только! И как безжалостно мучила своим поведением бедного папочку!

И второй сюрприз ожидал Ильзу: в прехорошенькой корзиночке для рукоделия она увидела яблочки из марципана. Нелли, стоявшая рядом, шепнула ей на ухо:

— Помни яблоки от нашего дерева!

Ильза боязливо оглянулась, но Нелли успокоила ее:

— Do not be afraid, my friend[51], никто нас не слышать.

Она была права. Всеобщее внимание сосредоточилось на клетке с