Упал намоченный 2 - taramans - Страница 29

его интерес был настолько явственен, что женщина чуть слышно насмешливо хмыкнула и, отведя плечи назад, потянулась всем своим пышным телом, обрисовывая «верхние девяноста».

«Какие, на хрен, девяноста⁈ Здесь все… х-м-м… сто двадцать будут!».

Ложников же всего этого великолепия не замечал, продолжая принимать «входящую корреспонденцию» и негромко разъясняя Васильеву отдельные нюансы. Секретарь еще раз потянулась, встала и, пройдясь по кабинету, подошла к подоконнику.

«М-да… Есть женщины в русских селениях… И ведь не толстая, совсем не толстая, а такая… Крупная в бедрах и выше. И талия у нее имеется. Ростом, правда, метр с кепкой!».

Женщина, как будто прочитав его мысли, постояла у подоконника в раздумьях, а потом наклонилась, опустилась на подоконник, опершись на локти и выглянула в распахнутое окно. Платье, и так не длинное — чуть ниже коленей, поднялось существенно, оголив не только полные голени, но и часть бедер. А уж как облегало это платье шикарную задницу — Васильев чуть не задохнулся, забыв, как дышать!

«Вот это вид! Вот это… Как она раком-то стоит, как стоит⁈ Охренеть!».

Ложников, почувствовав какой-то подвох, глянул на Сергея и перевел взгляд на шикарную картину, брови его подались вверх.

— А что, Юра, как там погода сегодня? А то я сижу, сижу в кабинете и не выходила-то ни разу за день… — опять нараспев спросила женщина у Ложникова, не оборачиваясь.

Юрка покусал нижнюю губу и машинально ответил:

— Да вроде бы ничё так… Облачно, правда… Как бы к вечеру дождь не влупил.

Наставник ткнул Сергея вбок и кивнул тому на выход.

— Эй, мля… Очнись! — ощерился, развеселившись, Юрка, спускаясь по лестнице, — Ты это… Серега! Даже не вздумай, понял. Ни хрена не получится, а проблемы огребешь полной мерой.

Перед глазами же новенького все стояла картина…

«Как она стояла, а?».

Уже в кабинете участковых наставник встряхнул Сергея за плечи, рассмеялся:

— Ты в обморок не брякнись, Васильев! И это… К Нинке даже не вздумай подкатывать, понял? Понял, я спрашиваю?

— Да понял, понял… — придя в себя, буркнул Сергей, — А-а-а… А почему?

— Ну-у-у… — Ложников задумался, вроде как: говорить, не говорить, но потом выдал, — Нинка… Она в последнее время вознеслась сильно. Раньше-то она вполне компанейской бабенкой была, веселая такая… У нас раньше майор Дорофеев был начальником. Сложный человек, но была у него идея-фикс: все праздники гулять всем отделом. И 23 Февраля, и Восьмое марта, а уж День милиции — само собой. И летом всем отделом на Тобол выезжали не раз. Понятно, что прямо уж всем отделом не получалось, и уж тем более — как он требовал — с семьями… Но все-таки компашка всегда получалась приличная, веселая. Так вот, Нинка… Ну, ты понял? С Дорофеевым она… И здесь ее понесло. Ну и про Винниченко тоже слушки ходят. В общем, баба нашла себя… Характер у нее испортился: высокомерная стала, наглая, хамит нередко… Так что — не вздумай!

Основное время Васильев проводил с Ложниковым: прочие участковые, появившись с утра в отделе, разобравшись с ночи доставленными нарушителями и пьяницами, получив почту и «ценные» начальственные указания, сваливали на свои участки, появляясь к вечеру и то — не каждый день. На вопрос Сергея об «опорнике», Ложников повел рукой:

— Так это и есть мой «опорник». У меня же участок в центре, весь центр — мой. А отдел у нас где? В центре же. Так что — вот!

Вся территория Кировска была разделена на пять административных участков, и участковых, следовательно, в городе было тоже — пять. Границы этих самым территорий были определены странно: вроде бы по всем Приказам МВД на «земле» должно проживать не более четырех тысяч жителей…

«А на старшего участкового — не более двух с половиной тысяч!».

Однако это выдерживалось не всегда. Точнее, почти всегда не выдерживалось: много было нюансов, которые вносили свои корректировки. Здесь и протяженность территории, и количество разного рода учреждений и предприятий, и сложность криминогенной обстановки…

«Да что говорить? И в будущем это всегда было головной болью и причиной споров и постоянного передела границ!».

Еще одной, не самой приятной новостью для Сергея стала та, что «потолки» по специальным званиям сейчас… Х-м-м… Смешные!

«Блядь! А я уже и не помнил, что сейчас „потолком“ для подавляющего большинства должностей стало звание старшего лейтенанта. В будущем-то — вполне до „подпола“ дослужиться можно, даже не являясь начальником отдела или его замом. Да уж… А сейчас — два года от „мамлея“ до лейтенанта, три года — от лейтехи до старлея, четыре года… Если встанешь на должность старшего! Четыре года от старлея до капитана. То есть, девять лет и — все! Служи, мля, капитаном до самой пенсии, все оставшиеся двадцать лет. А то и больше! Нет, есть чисто гипотетическая возможность получить майора — по представлению начальника и при поддержке УВД — на ступень выше звания по должности. Министерский приказ нужен, однако! Но я даже не знаю, какой подвиг нужно для этого совершить. Причем не разово — за разовый подвиг дадут премию или ценный подарок… Ага, часы настенные с кукушкой! То есть, нужно, как тот Мюнхгаузен, включить в свое ежедневное расписание совершение подвига — ежедневно, мля! Сейчас майоров в отделе ровно три — по количеству замов у начальника. А в будущем? А в будущем майоров тех было — как собак нерезаных. Основное звание у офицеров по выходу на пенсию!».

Васильев с утра до вечера штудировал должностные инструкции, приказы и Наставления.

«Блин! Хорошо, что память молодая — впитывает все как губка!».

— Вот! Особое внимание удели, — Ложников ткнул пальцем в принесенный им документ, — Приказ «ноль три» семьдесят третьего года: основания к применению огнестрельного оружия. Чупраков у нас зверюга в этом отношении — требует, чтобы знали наизусть, чтобы от зубов отскакивало!

— Юра! — улыбнулся Васильев, — Я этот Приказ два года подряд штудировал, как монах Псалтырь. На каждом разводе на службу его знание проверяли.

— Точно! — шлепнул себя по лбу наставник, —