Убийство во французской книжной лавке - Грег Мосс - Страница 31

защитника Зои и держался возле белой разделительной полосы. Кабан потряс щетинистыми щеками.

Машина преодолела подъем. Напуганный этим бесцеремонным вторжением человека в залитый лунным светом мир природы, дикий кабан поджал хвост и убежал. Воодушевленный своей победой, Рассел торжествующе подпрыгивал и кружился.

Разогнавшийся автомобиль находился уже в опасной близости от них, и Зои стремительно шагнула вперед, подхватила собаку и побежала обратно к обочине. Она успела вовремя – большой белый фургон пронесся с непозволительной скоростью по неосвещенному загородному шоссе.

– Спасибо тебе, Рассел. Ты – мой герой, но все-таки… о чем ты думал?

Оказавшись у нее на руках, на удивление спокойный и не сопротивляющийся, терьер в ответ только тихонько лизнул ее в щеку.

Очевидные подсказки

К сожалению, в назначенный день фургон по прозвищу Рене не то что не отремонтировали, но даже не осмотрели. Напала какая-то осенняя хворь, и оба механика – Франк и его босс – не вышли на работу и, хлюпая носом и жалея себя, отлеживались дома.

Без машины я чувствую себя запертой в клетке. С другой стороны, я никуда не езжу – ни на автобусе, ни на такси – отчасти потому, что не хочу сообщать Антуану о своих передвижениях.

Она увидела brigadier[42], когда тот проходил мимо по площади, и выбежала к нему, чтобы по возможности незаметно спросить, нет ли новостей. Его взгляд был бегающим и неприветливым, и прямого ответа она не получила. Вместо этого он повторил свою просьбу – или приказ? – «держать его в курсе любых передвижений».

Расстроенная, Зои прошлась по киоскам с туристическими товарами и местными поделками, не забывая поглядывать на открытую дверь своей лавки. Она очень старалась быть дружелюбной, но не встречала ответной симпатии. И все больше убеждалась, что смерть Барбары Эрколлани запятнала ее репутацию.

Я по-прежнему чужая для них.

Возвращаясь к себе, она случайно услышала разговор Антуана с риелтором – Амбруазом Каем, громогласным мужчиной с седыми волосами и крупными зубами, – и узнала, что оба они охотники и на днях, с наступлением темноты, ходили на дикого кабана.

Мне бы очень хотелось спросить, кто еще участвовал в охоте, но я не осмелюсь, дабы не показаться слишком любопытной – или дерзкой.

Зои не могла сказать с уверенностью, почему охота казалась ей такой важной. Она представила себе сельскую тишину, нарушаемую человеческой деятельностью под покровом ночи, без посторонних глаз и ушей.

Что еще происходит на этих пустынных холмах? Возможно ли, что Барбара Эрколлани знала?

Оставаясь незамеченной, Зои подслушала, как они обсуждают ее персону, и Амбруаз спросил:

– Она уже идет по следу? У нее умный взгляд и слишком невинная улыбка.

– Так же думает и моя сестра, – ответил Антуан. – Говорит, она тайно что-то ищет.

Недовольная тем, что стала объектом этих нелепых сплетен, Зои поспешила уйти.

В ответ на осенний спад спроса продавцы на рынке стали гораздо раньше сворачивать торговлю. И еще одной переменой в местной жизни стало сезонное закрытие «Оберж Сент-Катрин». Двери и ставни были наглухо заперты, столы и стулья убраны и спрятаны под потрепанным серым брезентом. Только что Патрик крутился здесь, бодрый и улыбающийся, готовил ей кофе и подавал выпечку по утрам или croque-monsieur[43] на обед, а назавтра его и след простыл.

Медленно тянулся еще один вялый рабочий день. Однако те, кто все-таки переступал порог книжной лавки, приходили в восторг, когда Зои приглашала их в очаровательный уголок у огня, где предлагала присесть и полистать книги, которые, как она надеялась, посетители купят.

Впрочем, это создавало новую проблему. Великодушное предложение «полистать» книги могло обернуться тем, что издания с замусоленными страницами станут непригодными для продажи кому-либо еще. Она обдумывала идею установить отдельный стеллаж с томами, специально предназначенными для просмотра, возможно, даже позволив людям загибать уголки страниц или ломать корешки для удобства чтения. Просто чтобы не путать эти экземпляры с «новыми», со склада.

Но это совершенно невозможно. Получится, что я создаю прямую конкуренцию месье Этьену.

На самом деле это было не совсем так, но после их стычки она чувствовала острую необходимость избегать любых неприятностей в будущем.

Даже если я не продаю эти «читательские» образцы, кто-то может посчитать иначе.

Зои посмотрела на часы и решила отлучиться, чтобы сделать кое-какие покупки, пока на площади не опустели прилавки, хотя у нее были посетители, приятная семья английских туристов. Мать, отец и трехлетний мальчик расположились в креслах у огня.

Она коротко переговорила с ними.

– Я вернусь минут через десять. Оставайтесь здесь и наслаждайтесь теплом.

– Спасибо, – поблагодарила мать, интеллигентная, дружелюбная женщина с короткими золотисто-каштановыми волосами. – У вас очень уютно.

Зои купила оливки, свежий хлеб и четыре бутылки вина – две красного и две белого – у Марселя Мориса, а затем столкнулась с Антуанеттой Гренель, сестрой Антуана, у прилавка мясника, Робера Пети. Она почти не общалась с галантерейщицей с тех пор, как узнала о странной вражде сестры и брата. Чтобы завязать разговор и попытаться разрушить невидимый барьер между ними, она спросила Антуанетту, не знает ли та, куда уехал Патрик «на заслуженный отдых» и когда снова откроется ресторан. Оказалось, что галантерейщица хорошо осведомлена.

– Он в Италии, на их Ривьере, в деревне, куда почти никто не ездит, потому что немногие знают о ее существовании. Она спрятана в укромной бухте среди скал, туда надо спускаться по очень крутой дороге, а это целая история.

– У него там семья?

– Возможно. А что?

– А то, что получается, он итальянец, и, похоже, здесь многие связаны с Италией. Покойная Барбара. Лючия, прежняя хозяйка книжной лавки. Я знаю, у нее фамилия определенно французская, Жаке, но всегда думала, что ее имя имеет другие корни. А теперь вот и Патрик.

– Это вполне естественно.

– Как так?

– Граница не так уж далеко, а в прошлом границы были более гибкими, чем сегодня.

Зои выдержала паузу, затем спросила:

– Значит, ты решила не быть моим врагом?

– Я же тебе говорила. Ты не можешь дружить с нами обоими: с моим братом и со мной. – Антуанетта во второй раз подмигнула ей, и Зои с недоумением подумала о том, что явно чего-то не понимает. Слова галантерейщицы казались одновременно серьезными и шутливыми. И тут Антуанетта добавила: – Но в любом случае ты не можешь дружить с моим братом, пока находишься под подозрением, под следствием. Разве не так?

– Кто сказал, что я под следствием?

Антуанетта пренебрежительно отмахнулась.

– Это хорошо известно. Люди относятся к