Ты – мой подарок - Ксения Фави - Страница 24

К оглавлению

точки.

— Ее это не касается, — бросает он, не повышая тона.

Милена замирает с открытым ртом. Она переводит взгляд с Арса на меня, и в ее глазах вспыхивает уже неприкрытая ярость.

Не сказав больше ни слова, блондинка круто разворачивается и уходит.

Когда мы снова остаемся одни, Арсений медленно выдыхает и прикрывает глаза, потирая переносицу.

И мне вдруг хочется, прямо как Миле, подойти сзади и помассировать его стальные плечи.

Это сделать я не решаюсь всё-таки… Но решаю спросить.

— У вас с Алексеем всегда были такие отношения? Такое чувство, что ему не просто деньги нужны. Он ещё и моральное удовольствие получает.

Арсений встает и, наконец, выкладывает нашу яичницу на тарелки.

— У него со всеми плохие отношения. Вечно его что-то не устраивает. Возмущается всегда. Отца, понятное дело, это не ебё… Не волнует, — он вставляет приличное слово. Ставит тарелки на стол.

— А других братьев?

Мне правда интересно. И кроме того кажется, что этот разговор расслабляет Арса больше, чем массаж Милены.

Фуу… Вспомнился ее массаж.

— С Артуром близнецы знакомы мало. Это мне как-то довелось жить у него полгода, — он усмехается, наливает кофе, — Антон и Андрюха, пока мы жили вместе, просто лупили Алёшу.

— Не очень-то педагогично, — поднимаю брови.

— Так они и не педагоги, — Арс смеётся, — от слова совсем. Андрюша может и сейчас ему навалять. И Тоха в редкие приезды из Америки.

— А ты?

— У нас не такая разница в годах, и смотреть за близнецами мне не поручали. Контролировать их или что-то такое. Дрались мы все втроем, но по-другому.

— И все же вы не друзья?

— Алёша он, — Арс хмурится, но все же решает сказать, — он всегда ревновал к нам маму — ко мне и к Александру. Хотя объективно — она больше всех с ним возилась.

— Ну это кое-что объясняет… Детские триггеры.

Арс выдыхает. Ставит передо мной кофе.

— Принцесса, как так?

— Мм? — ничего не понимаю.

— Ты точно журналист, а не психолог? Как у тебя получается всё вытаскивать из меня? О нашей семье ты знаешь больше моего лучшего друга.

Он говорит с еле скрываемой улыбкой. Привык все держать в себе, особенно в своей мажорской компании. Но выговориться порой надо.

— Я ещё и ведьма немного, — довольно ухмыляюсь, — кстати о семье… Я давно не проверяла телефон.

— Поешь для начала.

Соглашаюсь, но после завтрака сразу беру смартфон из своей бывшей комнаты. Прямо там смотрю сообщения.

Мари ничего не прислала — видимо, ей не до меня. Но уже хорошо, что плохих новостей тоже нет.

А вот от Лады, нашей милой мачехи, пришло голосовое сообщение:

— Агния, привет! Как ты там? Как настроение? Мы тут сопливим все по кругу… Только папа держится. Но ему надо! Во вторник он подпишет важный контракт. Строительство торгового центра возле парка в новом районе. Там будет много кафе, детский центр. И перед зданием бесплатная детская площадка с качелями, горками. Он с трудом получил тендер. Представляешь, один из крупных бизнесменов города хотел построить там три многоэтажки. Сравнять парк с землей! Хорошо, что его отстояли. В общем, пожелай отцу удачи! Дай Бог, ничего не сорвется в последний момент».

Я переслушиваю ещё раз. Тендер, важный контракт… До нового года.

Это совпадает с тем, что говорит Арсений.

Но почему на папу хотели влиять именно через меня и для кого ещё я представляю ценность?.. На что могу повлиять? Ведь Арс сказал, что дело не только в папе.

Его слова о том, что я имею важность для кого-то ещё, не дают мне покоя.

Я перебираю в голове всех — старых знакомых, поклонников. Даже тех, с кем когда-то ссорилась в школе или универе.

Пусто. Ни одной зацепки. Кто может охотиться за мной? Кто настолько зол на меня и влиятелен?

У меня всегда было мало друзей. Общалась с сестрой и ее приятелями.

Не ссорилась тоже практически ни с кем.

За мной даже никто особо не ухаживал! Мы с сестрой красивы, но я всегда была махровым интровертом. Как говорит Мари — одним видом блокировала даже тех, кто не успел мне написать.

А парни любят легких и веселых!

Фу-ф…

Решаю взять паузу. Иначе мозг просто взорвется!

До нового года осталась неделя, и это мой личный дедлайн. Если Арс сдержит слово, скоро это горное заточение кончится.

А пока… Пока я позволяю себе просто быть здесь.

В домике стало непривычно тихо. Арс выставил Алексея — и поделом! А следом вежливо, но твердо попросил улететь Алекса и Милену.

Видимо, устал от вечных конфликтов. А ещё от приставаний блондинки! По любому!

Теперь мы одни среди вековых кедров и сугробов выше человеческого роста…

Наше же общение — это какие-то странные качели.

Вечером мы можем часами сидеть у камина. Я ловлю себя на том, что мне уютно. Я узнаю Арсения по крупицам, как сложный пазл.

Богатая многодетная семья, где любовь стояла на последнем месте после дел и успехов в бизнесе. Где братьев с пеленок натаскивали, как породистых псов.

Никаких слабостей, никаких вольностей. Только спорт и работа в бизнесе. В оставшееся время — учеба. Стремление к науке или каким-то профессиям у них не поощряли. Про творчество вообще молчу! Для их отца, наверно, это как ругательство.

Когда Арс говорит об отце, его голос становится сухим… И он никогда не вдается в подробности.

А потом может встать и уйти в дальнюю комнату — говорить по телефону. И снова превращается в того закрытого Арсения, который меня похитил.

Иногда мы готовим вместе. Вчера это была паста с курицей и грибами… Арс на удивление ловко орудует ножом, а я слежу за соусом. В такие моменты кажется, что мы обычная пара в отпуске.

Ночью я уже по умолчанию иду спать в его комнату.

В этом одиноком доме, где за окнами воет ветер, его присутствие рядом — мой единственный гарант безопасности.

Я засыпаю на своей половине, но под утро неизменно обнаруживаю себя в его объятиях. Его тепло убаюкивает, и я не отстраняюсь. Глупо отрицать очевидное — мне это нужно.

Позавчера мы гуляли у обрыва. Снег был такой чистый, что слепило глаза.

Мы дурачились. Я пыталась толкнуть Арса в сугроб, но в итоге сама повалилась назад, увлекая его за собой.

И там, в холодном снегу, его поцелуй показался мне обжигающим. Арс не извинялся и не ничего не объяснял. Просто отряхнул снег с моих волос и сказал с усмешкой:

— Ты