Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси - Страница 27

Что ты об этом думаешь?

Адамс, усталый и встревоженный на вид, героически сохраняет самообладание, очевидно балансируя между стремлением отреагировать на нештатную ситуацию и желанием Лэнгана из-за присутствия журналистки и представителей совета директоров свести негатив к минимуму. Он прочищает горло, встает со стула и выходит к перилам. Обращается к Тарику высокомерно, голос его звучит уверенно и властно:

– Тарик? Не могли бы вы вывести ее показатели на один из мониторов?

Внизу Тарик стучит по клавишам. Изображение лежащей на станине Бет гаснет, затем сменяется чередой разноцветных прямоугольников с чередующимися цифрами и пульсирующими линиями.

Адамс делает шаг назад, некоторое время изучает экран, затем поворачивается к Джиму:

– Не вижу ничего опасного.

Лэнган скрещивает руки на груди:

– Тогда все расслабьтесь и смотрите. – Он повышает голос. – И выключи чертов будильник!

Тарик вводит какую-то команду. Писк смолкает. На среднем экране появляется слегка искаженное изображение того, как Бет разрезает торт и кладет ломтик на маленькую красную бумажную тарелку, на которой яркими желтыми буквами написано «С днем рождения».

Джонатан смотрит на таймер.

0:39

0:38

0:37…

Бросает взгляд на Лэнгана, затем на Бет, его лицо искажено тревогой.

– Я иду туда.

* * *

Я протягиваю тарелку Колсону, тот быстро откусывает кусочек торта, затем закатывает глаза:

– Ты не поверишь. Я забыл шампанское.

– Дорогой, какая разница? Выпьем его дома или завтра.

– Нет-нет, – возражает он. – Сегодня твой день рождения, и именно сейчас ты заслуживаешь глоток шампанского. Послушай, я сейчас вернусь. В пяти минутах отсюда есть винный магазин.

Я киваю, но мысленно кричу: «ОСТАНОВИСЬ! НЕ УХОДИ! Останься здесь, останься со мной».

– Колсон, ты ведешь себя глупо. К чему эта суета? Кроме того, Изабелла…

– Изабелла с Мари-Еленой, – говорит он с гордой, понимающей улыбкой, явно довольный своей предусмотрительностью. – И я предупредил ее, что мы опоздаем.

– Смотри-ка, он все распланировал наперед!

Улыбка Колсона становится шире, и мне хочется протянуть руку и дотронуться до его лица, но я этого не делаю.

Переживая этот момент заново, чувствую, как меня снова охватывает то же желание – но теперь с почти невыносимой силой. Конечно, я не протягиваю руку.

Потому что не могу.

Я глупо киваю, улыбаясь, как школьница, и держу в руках бумажную тарелку, на которой лежит кусок праздничного торта с ванильной глазурью. Тогда я, конечно, этого не знала, но я никогда больше не буду есть торты. От одной мысли об этом у меня сводит живот.

– Ты даже не заметишь, что я уходил, – говорит он.

Наклоняется и быстро целует меня в губы.

Это наше последнее прикосновение.

Последний раз, когда я вижу его живым.

* * *

Джонатан стоит рядом с Тариком, наблюдая за показателями Бет, которые отображаются на мониторах ассистента. Через несколько мгновений он с удивлением обнаруживает рядом доктора Адамса, который, по-видимому, решил последовать его примеру. Джонатан ловит взгляд врача и благодарно кивает.

– Осталось тридцать секунд, – говорит Тарик, яростно стуча по клавиатуре. – У нее сильно участился пульс. Послушайте, извините, но мне нужно убедиться, что все эти данные передаются должным образом. Делайте, что считаете нужным. А я пока поработаю.

Лэнган, стоя у перил балкона, орет вниз:

– В чем проблема?!

Джонатан поворачивается и смотрит на него:

– Нам нужно вытащить ее, Джим.

Лэнган двигает челюстью, переводит взгляд на врача.

– Терри?

Старый доктор пару секунд смотрит на монитор, заполненный жизненными показателями Бет. Затем поднимает глаза на Лэнгана:

– Очевидно, что она в смятении. Угрозы для жизни нет, но если ситуация обострится…

Лэнган кивает:

– Хорошо, хорошо. Еще тридцать секунд. Если ее жизни ничего не угрожает, оставьте ее в покое. Она бы этого хотела.

Внезапно по лаборатории снова разносится сигнал тревоги. Один из представителей правления в заднем ряду встает, его взгляд прикован к монитору, лицо встревоженное.

– Лэнган, что здесь происходит? Эта женщина в опасности?

Лэнган слабо улыбается. Косится на журналистку, та пристально смотрит на экран с оцифрованными впечатлениями Бет, а ее правая рука ритмично скользит по виртуальной клавиатуре планшета – явно что-то записывает.

– Все в порядке… Она… – Лэнган поворачивается и смотрит вниз, на машину, на троих мужчин за главной консолью. – Что происходит?

Джонатан поднимает голову, на лице смесь гнева и страха.

– Ее жизненные показатели достигли опасного уровня. Нервная активность резко возросла. У нее паника.

– Мы можем выключить этот чертов вой? – Лэнган пытается перекричать отчаянный писк датчиков. – Я не слышу собственных мыслей.

Тарик нажимает на клавиши, и опять становится тихо.

Лэнган отступает на шаг, смотрит на таймер.

0:22

0:21

0:20…

Потом его взгляд перемещается на средний экран. На нем призрак Колсона Дарлоу берет с консоли что-то вроде пальто.

Боже милостивый! – думает Лэнган.

* * *

Я смотрю, как Колсон надевает свой дождевик, тонкий, с дыркой в правом кармане.

– Милый, на улице льет как из ведра, – говорю я. Мой голос невероятно спокоен.

Не уходи… не уходи… ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УХОДИ.

– Расслабься, ладно? Для меня это важно. Ты это заслужила. Я скоро вернусь.

Он направляется к лифту, Бет следует за ним. Колсон заходит в кабину, оборачивается, смотрит на Бет.

Встречается с ней взглядом.

Долю секунды выглядит сбитым с толку. Обеспокоенным.

Боже мой, он знает?

Я, путешествующая во времени, не могу не задаться вопросом, видит ли мой муж трепещущую белую завесу раздвоенного сознания за моей радужкой. В тусклом свете это почти невозможно.

Почти.

Или все гораздо проще? Возможно, он замечает что-то в выражении моего лица. Что-то, что заставляет его задуматься.

Слышит ли он, как я кричу за этой безмятежной маской? Слышит ли, как я колочу кулаками в клетку прошлого, в которую меня затолкали? Умоляя его остановиться, пожалуйста, пожалуйста, просто… остановись.

Слеза скатывается из уголка моего глаза, и я понимаю, что раньше такого не случалось.

Не тогда.

В тот день я не волновалась, не грустила и не боялась. Представляла, как вернусь домой, к Изабелле. Думала о том, что хотела бы, чтобы он остался, сидеть одной в полутемной лаборатории, ожидая его возвращения, удовольствие то еще. Но я не плакала. Это что-то новенькое.

– С днем рождения, – говорит Колсон, и озабоченность исчезает с его лица, будто ее никогда и не было. Улыбается мне в последний раз. Дверцы лифта закрываются.

И он устремляется наверх.

* * *

– Пять секунд, – говорит Тарик в микрофон. – Закрываю накопитель.

Все взгляды прикованы к среднему экрану, на котором только что Колсон Дарлоу покинул лабораторию. Через десять минут он будет мертв. Попадет в жуткую аварию.

Теперь всеобщее внимание переключается на