Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев - Страница 38

соседками?

— Да нету у меня с ними ничего. Просто попросили на танцы проводить, чтобы местные не цеплялись.

— Судя по всему все-таки прицепились. — понимающе кивает Альбина: — вон какая шишка на лбу.

— Нет, это на танцах еще и ухажер Светкин оказался. Целый любовный треугольник там, а я совсем сбоку и от всех выхватываю. Вот так. — вздыхает Виктор: — но зато на танцах побывал.

— Вот и отлично. — хлопает ладонью по столу Альбина: — раз у тебя там ничего серьезного, значит начинаем операцию «как избавить одну страдающую девушку от навязчивого внимания аборигенов». Слухи быстро разойдутся, неделя-другая и все… а как найдешь себе девушку нормальную — так мы с тобой официально порвем. Вот прямо на людях я тебе скандал закачу и по морде… — мечтательно зажмуривается «англичанка».

— Странные фетиши у преподавательниц нынче пошли. — ворчит Виктор: — но если ты думаешь, что это поможет той же Нарышкиной мозги на место вставить…

— Конечно поможет. — пожимает плечами Альбина: — у девочек в таком возрасте в голове одни розовые сопли, белая фата, букет роз, коробка с шоколадными конфетами фабрики «Большевик» и марш Мендельсона. Они еще верят в любовь, потому что неиспорченные. Кстати, Полищук, а ты знаешь, что Джульетте было всего тринадцать лет? Твоим всем уже по четырнадцать-пятнадцать, так что… нет повести печальнее на свете.

— В оригинальной новелле Маттео Банделло, которая и легла в основу сюжета Шекспира Ромео было двадцать, а Джульетте восемнадцать. — рассеяно замечает Виктор: — это уже потом Шекспир значительно омолодил персонажей. Кстати, даже название не стал менять, плагиатор, так и выпустил пьесу «Ромео и Джульетта».

— Вот иногда ты такой умный-умный, Полищук. — прищуривается Альбина: — а порой дурак-дураком. Хорошо, что Риточка тебя не слышит. Она комсорг, а ты дурак.

— Это еще почему? — искренне удивляется Виктор: — вот ты язва Альбина. Язва столичная. А еще Мэри Поппинс.

— Почему, почему. Потому. — туманно заявляет «англичанка»: — я это не только для тебя и себя делаю. Всем от этого польза будет. Ладно, Полищук, унесешь мой поднос… что так выпучился? Ухаживать за дамой надо, начнем с этого. Всему тебя учить нужно…

Глава 15

Яна Баринова, новенькая в 8 «А» классе средней школы № 3

— … ну вот! Ты ее запачкала! — худенькая девочка тычет в лицо Инне общую тетрадку в обложке с надписью «Анкета Тереховой О, 8-й „А“ класс». Они сидят в комнате у Лизы Нарышкиной, прямо на расстеленных на полу матрасах и играют в карты. Свет наверху погашен, царит полумрак, развеиваемый лишь ночником да небольшой настольной лампой — чтобы было видно масть и достоинство карты, не более. Девочки одеты в пижамы, а Яна сидит в белой футболке с какой-то надписью на груди и спине.

— Да не пачкала я твою анкету! — тем временем защищается Инна: — она с самого начала с пятном была!

— Тут, между прочим, написано! — девочка открывает первую страничку: — вот! По пунктам же! «Прошу тетрадь не пачкать!» Первым же пунктом! А ты! А еще активистка!

— Не такая уж я и активистка. И вообще, вон лучше Яне отдай, она еще не заполнила.

— Точно! — Оксана поворачивается к Яне: — на! Потом заполнишь!

— Спасибо. — Яна осторожно взяла тетрадь и открыла. На первой же странице разноцветными фломастерами было написано:

ПРАВИЛА!!!

1. Прошу тетрадь не пачкать

2. Листы не вырывать

3. Маленьким детишкам в руки не давать

4. Чужих ответов не читать

5. «Не знаю» — тоже не писать!

Чуть ниже, в рамке, обведенной четырьмя разными цветами, было написано «Писал не писатель, писал не поэт, писала девчонка в 14 лет!». На другой странице был написан список вопросов, сперва шли стандартные — ФИО и адрес, потом — телефон и сколько лет. Знак зодиака и дальше — «твоя лучшая подруга». Такие вот анкеты вовсю ходили по рукам в любых школах Советского Союза, а может и всего мира. Вот только вопросы ниже обязательных — вызвали у Яны легкое удивление. Потому что вместо обычных в таких анкетах «какая твоя любимая группа» или же «какая музыка тебе нравится», «какой артист твой любимый» — там были вопросы вроде «Кто важнее для общества: жестокий гений или серое ничтожество?», а также «Мог/могла бы ты полюбить уродливого человека за его внутренний духовный мир?»

Яна быстро пробежала вопросы до самого низа страницы и не увидела самых важных для таких анкет вопросов — «С кем ты дружишь» или же «с кем бы ты хотел/хотела дружить». Или «Кого ты любишь?». Не было и самого Главного Вопроса «хотел/хотела бы ты дружить с хозяйкой анкеты?».

— Да хватит с тетрадкой возиться! — говорит Инна: — Ксюша просто умничает без меры, вот и пишет такие вопросы! У меня вот вообще анкеты не было, я в прошлом году завела, а потом она ушла куда-то… видимо до сих пор по классу гуляет.

— Это потому что ты спросила там «что такое любовь?». — замечает Лиза Нарышкина, садясь на диване и прижимая к себе подушку: — вот тебе и понаписали всякого. А потом все давай друг про друга читать… и все. Вот, например Кокка Никифоров написал, что любовь это четыре ноги под одеялом!

— С этой точки зрения если собаку в одеяло завернуть то это и будет любовь. — говорит Оксана Терехова: — вот потому я банальные вопросы у себя в анкете не задаю! Зачем мне стандартные ответы? «Любовь — это сказка, кровать и коляска!».

— «Любовь — солома, сердце — жар! Один мужчина и пожар!» — декламирует Инна нараспев: — вот что значит — поэтесса! Какой высокий слог, какой стиль, какой надрыв чувствуется в этих строках! Период Колокамской весны у поэтессы Нарышкиной, совсем как Болдинская осень — оказал немалое влияние на ее творчество…