Трёхгрошовый рассказ - Владимир Николаевич Медведев - Страница 2
2
— Еще одно важное условие, — продолжал Иванов. — Окрас шерсти на бедре и протезе должен в точности совпадать.
— Да-да, разумеется, — пробормотал Матвей, прикидывая, как бы исхитриться, чтобы попасть в цвет.
— Возьмите образец, — спокойно посоветовал заказчик.
Матвей сделал все необходимые измерения.
— Об оплате поговорим после выполнения заказа. — Иванов распрощался и ушел.
Едва за ним закрылась дверь, как запиликал мобильник, номер которого знали только свои. Особый телефон для приватных шифрованных разговоров.
— Был? — спросил Касьян.
— Приходил.
Матвею до смерти хотелось выспросить, кто таков странный клиент. Но общение с опасными партнерами давно приучило его держать язык за зубами. Иное дело — Касьян. Тот мог позволить себе любопытство.
— Что ты у него попросил? — спросил он. — Или это секрет?
— А чего таить-то? — удивился Матвей. — Я из единичных заказов коммерческой тайны не делаю. Ребята из техотдела составят калькуляцию. Ну, набросим еще тысчонку-другую зеленых.
— Калькуляцию?! — взревел Касьян. — Да ты рехнулся! Требуй у него, чего хочешь.
— То есть как это? В смысле, любую сумму?
— Я сказал: не сколько хочешь, а все, что хочешь. Ты меня понял?
— Нет, — почти прошептал Матвей.
— Больше ничего говорить не стану, — отрезал Касьян. — Думай сам. Но только помни: можно запрашивать все! Пока. — И отключился.
Будь это не Касьян, а кто-нибудь другой, Матвей и голову бы ломать не стал. Он человек рациональный, скептический, и его не проймешь копытом да обещанием исполнить все. Но в том-то и состоит истинная рациональность, что не отметает никаких возможностей, даже самых невероятных. А слово пахана как бы ставило визу на невероятной возможности. Матвей много слышал о том, что в среде, где живет, движется и существует Касьян, принято "отвечать за базар" и строго спрашивать с других за каждое слово. Эта привычка въедается в плоть и кровь. Да и не тот Касьян человек, чтобы в игры играть.
Предположим, пахану что-то известно и его намеки, пусть даже на десять процентов, имеют под собой основание. Тогда надо быть последним идиотом, чтобы к ним не прислушаться и упустить фантастический случай. Ну, в худшем случае, пожмет Иванов плечами и примет Матвея за сумасшедшего. Только-то и всего.
Беда — в другом. Сложным оказалось найти заветную мечту. Ничего не надумав, Матвей решился посоветоваться с женой.
— Тебя одолевает комплекс бедняка, — вздохнула жена, почитывавшая психологические статьи в женских журналах. — Извини, Мотя, но человек с таким комплексом просто не в силах вообразить, что еще можно пожелать сверх его скромных потребностей. Ну, попроси хотя бы личный остров в Карибском море...
— И что я буду с ним делать? Одна морока. А на Карибы мы и так ездим, когда захотим.
— Господи, Мотя, да встряхнись же! Такой случай! Мало ли чего можно попросить. Богатства, славы, власти...
— ...женщин, — продолжил Матвей.
Жена поджала губы, но промолчала.
— Что же ты? Перечисляй дальше.
— Ну, я не знаю, — пожала плечами жена. — И то тебе не так, и это...
— Денег нам хватает, — подвел итог Матвей. — Слава мне ни к чему. Власть? Я и с тобой-то не всякий раз могу управиться... А насчет женщин мы уже выяснили. Кстати, а ты сама что загадала бы?
Жена задумалась.
— Знаешь, — произнесла она наконец, — я по-настоящему хочу только одного: чтобы ты любил меня всегда.
— Тут Иванова не надо, — усмехнулся Матвей и обнял ее.
"Неужели я настолько убог, что и возмечтать ни о чем стоящем не могу? — думал он, ласково поглаживая жену. — Или наоборот: настолько богат (духовно, конечно, духовно!), что и добавлять-то нечего?"
— Мотя, а почему мы все о себе да о себе? — спросила вдруг жена.
Она попала в самую точку. Матвея порой терзал вопрос: не занимается ли он недостойным делом? И он честно отвечал себе: "Да. Я обманываю людей и обслуживаю криминальный мир, если взглянуть на дело с субъективной точки зрения... Однако будем объективны. И тогда обнаружится, что я выполняю важную общественную задачу. Я улучшаю и смягчаю современные нравы. Моя продукция делает людей отзывчивее, милосерднее, щедрее..."
"И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые протезом пробуждал", — любил в шутку говаривать Матвей. Впрочем, может, и не в шутку. Иногда этого утешения оказывалось маловато. Как и всякий успешный русский промышленник, Матвей испытывал потребность загладить свои грехи. А тут невесть откуда выскочил Иванов, а с ним и возможность построить храм — в метафорическом, конечно, смысле. Осталось лишь решить, какой именно храм.
Проходили дни, полным ходом шла работа над химерическим протезом, а Матвей все раздумывал, чем облагодетельствовать ближних.
Иванов явился в назначенное время, секунда в секунду. Войдя в кабинет и сухо поклонившись, он прошел прямо к столу, на котором лежал готовый протез, глянул на него и поставил рядом принесенный с собой небольшой портфель:
— Начнем с вопроса об оплате, чтобы впредь не было недоразумений.
— А не стоит ли сначала примерить... — заикнулся было Матвей.
— Поверьте, я способен определить качество на глаз, — улыбнулся Иванов. — Итак, слово за вами. Вас, вероятно, предупредили, что вы вольны сами назначить цену.
Матвей напрягся. Он словно глядел на себя со стороны и заранее страдал от нелепости ситуации, в которую сейчас попадет.
— Я хочу, — начал он торжественно, — я хочу, чтобы все люди стали счастливыми. Чтобы больше никогда не было войн. Чтобы отныне ни один человек на земле не страдал от голода, от болезней...
— Стоп, стоп, стоп, — перебил его Иванов. — Боюсь, вы заламываете цену, несоразмерную объему выполненной вами работы. Вы же деловой человек, подумайте сами... Сопоставьте стоимость одного протеза, пусть даже отличного, и те ресурсы, которые мне пришлось бы задействовать для выполнения вашего желания. Хотя дело не в цене и не в ресурсах, а в принципе. Вы можете просить исключительно для себя, а не для других. Только сугубо личное.
Матвей почесал в затылке. Личного-то он так и не заготовил.
— Решайте побыстрее. Или все же предпочитаете получить наличными? — Иванов потянулся за бумажником.
— Нет, нет!
- Предыдущая
- 2 / 5
- Следующая