Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 - Страница 60

кожаный ремешок, и длинные пряди рассыпались по плечам. Внезапно он вскинул голову, зрачки резко сузились – Хранитель пламени призвал силу костей Чжу-Цюэ, подавляющих Алую Бездну.

Сияющая огнем печать с гулким грохотом обрушилась на море, усмиряя огромные волны, противники сошлись в схватке – словно большая птица камнем кинулась вниз, стремясь задавить гадюку, но и та сопротивлялась изо всех сил, обнажив ядовитые клыки.

Море оглушительно ревело, ураганный ветер налетал на мертвых детей, скрежеща, как нож – в одночасье все наполнилось лязгом и визгом металла, точно на поле битвы в древности! И когда стало казаться, что огненная печать вот-вот загонит черную тень обратно под воду, с небес без всяких предзнаменований огромным драконом ударила молния – но метила она вовсе не в правителя гаошань, а в Шэн Линъюаня!

Долбаный гром грянул совершенно внезапно – никто не успел отреагировать, кроме его величества, смутно предчувствовавшего подобный подвох.

Сюань Цзи в ужасе побледнел.

Во вспышке молнии черная дымка, окутывавшая Шэн Линъюаня, взмыла вверх, на короткое время заморозив море вокруг. Мановением руки тот оттолкнул катер с оперативниками, с небывалой гордыней встречая гнев Неба и Земли. Громы и молнии схлестнулись с демонической энергией.

Когда катер отлетел на несколько десятков метров, окружавшие его защитные пузыри разом лопнули, и поддерживавший защиту Ван Цзэ первым принял на себя удар. Ноги его подкосились, а позвоночник чуть не переломился пополам от ужасного давления. Правителю гаошань и его мертвым рабам тоже немало досталось – многих молнии просто смели, и, попадав в море, они превратились в оружие, а тень самого жэньмо рассеялась.

Шэн Линъюань лично запечатал Алую Бездну, а потому он сразу же сообразил, что произошло: в нынешний век, когда в мире практически не осталось сверхъестественных сил, ничто не способно противостоять силе костей Чжу-Цюэ: их мощь столь велика, что может потушить небесное пламя Чиюань. Однако все сущее подчиняется законам взаимопорождения и взаимопреодоления, Небо никому не позволит творить что вздумается, не делая исключений ни для демона-мо, ни для противостоящего ему Хранителя пламени.

Хранитель и Чиюань – источник всей демонической энергии – связаны и взаимно сдерживают друг друга. За пределами Алой Бездны использовать силу божественного и демонического запрещено. Если же Хранитель пламени все-таки использовал мощь костей Чжу-Цюэ за пределами Чиюань, то печать Чжу-Цюэ, подавляющая Алую Бездну, ослабевала, и Небеса тут же приходили в волнение. Наверняка сейчас в ущелье Чиюань бушует гроза, а назавтра, вероятно, появятся новости о лесных пожарах. Шэн Линъюань же по ряду причин происходил из того же истока, что и Алая Бездна, и Небо в своем гневе не отличало их друг от друга, потому молнии перепадали и на его долю.

Другими словами, пока Сюань Цзи прибегает к своей истинной мощи, громы и молнии так и будут преследовать Шэн Линъюаня.

Разумеется, Шэн Линъюань не собирался покорно принимать на себя ярость Небес и работать громоотводом. Если он даст отпор и высвободит демоническую энергию, то вся мощь костей Чжу-Цюэ неизбежно обернется против него, дабы его усмирить, а силы, доступные Сюань Цзи, истощатся. Потому Сюань Цзи не успел оправиться от одного потрясения, как его настигло следующее: в тот же миг, когда изверглась демоническая энергия Шэн Линъюаня, его вдруг охватило зловещее предчувствие – словно невидимая веревка опутала его по рукам и ногам. Тотем под ним тут же побледнел, а большую часть заключенной в нем силы как будто высосали!

Раньше Сюань Цзи толком ничего не умел – только и мог, что носиться туда-сюда с простыми смертными, не помнил наизусть ни одного полезного заклинания или амулета, а о том, чтобы воспользоваться мощью костей Чжу-Цюэ для усмирения демона-мо, и говорить нечего. Но теперь его силы и память вернулись, а вместе с ними вернулись и сдерживающие его оковы.

Шэн Линъюань и Сюань Цзи никак не могли сражаться бок о бок, потому что были обречены на внутреннее противоречие. И когда оно достигнет определенного предела, и без того хрупкая печать в Чиюань не выдержит. Тогда уже никому не понадобится втайне проводить ритуал Темного жертвоприношения – пламя Алой Бездны разгорится само, а заодно поглотит и своего своевольного Хранителя.

Шэн Линъюань сглотнул кровь – похоже, они с этим сорванцом совершенно несовместимы по гороскопу!

Тем временем только что рассеявшаяся тень правителя гаошань начала вновь сгущаться в глубинах вод. Сюань Цзи, раскинув крылья, растерянно повис в воздухе. Шэн Линъюань, не раз попадавший под удары молний, вынес из этого кое-какой опыт: постепенно ему удалось нащупать черту небесного гнева, и сейчас он поддерживал освобождение демонической энергии в пределах дозволенного – замораживая воду вместе с тенью.

Какое-то время его величество ничего не мог с ней поделать – море постоянно размывало края замерзшего льда, он таял, и Шэн Линъюаню приходилось поддерживать баланс, опасный, как прогулка по натянутому над пропастью канату. В свою очередь, изгоняющий демонов и искореняющий скверну Сюань Цзи поостерегся еще раз опрометчиво обращаться к силам Хранителя пламени.

Поверхность моря на миг застыла. Катер с оперативниками чуть не превратился в волчок – он до сих пор крутился, но теперь резко замер и не перевернулся только благодаря трудам карпа-представителя линии воды – а может быть, просто по счастливой случайности.

И в это время тяжелораненый Янь Цюшань вдруг впился во что-то взглядом.

Гу Юэси только что укрыла раненого всем портативным защитным снаряжением – о себе она и не думала. Из глаз у нее сыпались искры, ноги подкашивались, но, заметив выразительный взгляд Янь Цюшаня, она посмотрела в ту же сторону: из-за того, что тень правителя гаошань заковало льдом, совсем недавно носившиеся по волнам детские трупы теперь недвижно покачивались на воде, напоминая груду марионеток с перерезанными нитками, а письмена Темного жертвоприношения под натиском Сюань Цзи отступили, сжались в линию и собрались на теле одного-единственного человека неподалеку, тем самым выделив его.

Труп плыл по воде среди бесчисленных мертвых детей с одинаковыми безжизненными угрюмыми лицами, точь-в-точь один из воинов этой армии, вот только его лицо было знакомым…

То был Чжичунь.

018

Его отросшие волосы доходили до середины шеи – Гу Юэси вспомнила, что Янь Цюшань хотел его подстричь… но не успел – в тот день с ним случилась беда. Черты ничем не примечательного лица были спокойны – безмятежностью он напоминал кислицу, греющуюся под закатным солнцем. Чжичунь был воплощением фразы «нежный как яшма». Сейчас «яшма» плавала посреди скопления тысячелетних трупов, нижнюю часть тела скрывала вода, на верхней