Теперь ты в армии - Алексей Урусов - Страница 59

доложил Денисевич.

Подойдя к карте на настенной панели, Николай Петрович Романов с минуту молчаливо около неё постоял, рассматривая Польшу и задал следующий вопрос: — МИД, а чем конкретно поляки недовольны?

— Ну, во-первых, мы вошли на их территорию. Во-вторых, при атаке, — заглянув в справку, начал повествование дипломат, — батальон морской пехоты двигался по шоссе вдоль железной дороги. Пассажиры из проходящих поездов и электричек вели съёмку колонны, двигавшейся под русскими и Андреевскими флагами и сразу выкладывали в сеть, что вызвало панику уже среди мирного населения в прилегающих районах. При уничтожении польской военной базы наши морские пехотинцы заминировали и взорвали склады с артиллерийскими снарядами и ракетами залпового огня и полякам пришлось объявлять эвакуацию. Ещё и сейчас изредка происходят взрывы, а разлёт у срабатывающих ракет достигает двадцати километров. В целом в Варшаве уже представляют произошедшее и мы ожидаем их демарш в ближайшее время.

— Пу-пу-пу, — оглядев присутствующих, задумался император. — А мы не будем ждать их демарш, а сами напишем письмо королю Польши. Так, МИДовцы, фиксируйте: дорогой брат Август Богуслав, ну и далее про вековую дружбу-фройндшафт и братские славянские узы. Дальше суть, точь-в-точь, как они нам постоянно пишут: как мы неоднократно обменивались братскими письмами в прошлом, большой проблемой для двух наших государств являются неконтролируемые банды, орудующие в приграничье и периодически нападающие на пограничные пункты и регулярные войска. Накануне одна такая банда была вытеснена с нашей территории и после её разгрома доблестной польской армией, её остатки, пытавшиеся укрыться в нашем приграничье, были полностью уничтожены. С чем я нас всех и поздравляю.

Закончив надиктовывать, император встал, и вновь подошёл к карте. Он не видел, как удивлённо вытянулись лица дипломатов и как наклонив головы, прикусывали губы военные, чтобы не выдать улыбку.

Постояв минуту, император развернулся, сломал карандаш, который держал в руках: — Зачеркните основную часть, оставьте только начало. А основная часть текста будет такой: банда с польской территории напала на нас, после вытеснения бандитов за реку, преследуя их, наши войска незначительно углубились на территорию Польши, и обнаружив логово бандитов, разгромили его. С чем я тебя, дорогой брат, и поздравляю. Пленено порядка тридцати бандитов, нагло выдававших себя за солдат и офицеров — военнослужащих Войска Польского; в соответствии с российскими законами они будут привлечены к суду за бандитизм. В дальнейшем, в случае преследования отступающих банд, буду оперативно информировать тебя, дорогой брат, о действиях наших войск. Ну и в конце пожелания процветания и клятвы в вечной дружбе.

Положив обломки карандашей на стол, император слегка развёл руками: — Всех приглашаю на кофе в соседний кабинет, а МИДовцы сейчас набросают письмо и тоже присоединятся.

Русско-польская граница. Русский взводный опорный пункт.

На следующий день мимо меня просвистела только одна колонна из десятка машин под тентами в сопровождении двух боевых машин пехоты. Да ещё пара беспилотников, явно с той стороны, пролетели неподалёку. Странно всё это — лезли как сумасшедшие, штурмовали с утра до вечера, а теперь им как будто и дела до нашего опорника нет. Не уважают они меня, игнорируют, за противника не считают. Морпеха обидеть может каждый — но только один раз. Если техника у них проехала — значит, понтон работает. И перемещают они, наверняка, пехоту, а, следовательно, севернее бои продолжаются и неплохо бы было немного полякам помешать подвозить резервы. От нечего делать решил заняться инвентаризацией: рано утром я брал подряд всё оружие, что могло пригодиться и расставлял для автоматической стрельбы, но о реальных запасах понятия не имел. Так что не спеша обхожу все помещения, в одном из блиндажей нахожу сваленную в кучу нашу военную форму. Самое то, переодеваюсь. Обходом остался доволен. Но маловато поляки навезли патронов и гранат, долго не навоюешь.

Так и промучился от безделья весь день, набивая патроны в магазины и уничтожая запасы тушёнки.

* * *

Организм поставленную для него задачу разбудить меня в три утра выполнил в срок. Просыпаюсь, умываюсь. Зарядка будет на ходу: предстоит марш-бросок до соседнего опорного пункта. За полчаса преодолел расстояние, благо, инфракрасные очки на шлеме дают вполне пригодную картинку для передвижения. На подходе убедился, что единственный часовой мирно спит в окопе. Он и стал первым на этом опорнике, уснувшем навсегда. В одном блиндаже было пять поляков, в другом — девять. И не похоже, что здесь есть офицер; то-то они дрыхнут все. Никой службы! С пятью я разделался быстро, они и проснуться не успели. Большой блиндаж вначале хотел забросать гранатами, но подумал, что хоронить их потом лучше целыми, так что обошелся по стандартной схеме — ножом.

Сразу делаю осмотр на предмет интересного вооружения — вот то, что нужно: «Джевелины». Я-то думал, за ними придётся возвращаться на мой опорник, а сюда их тоже завезли.

Захожу в очередное помещение и замираю. На полу лежат два тела. Морпехи. Разодранные тельняшки. На груди и лбу вырезаны звезды, уши и носы отрезаны, глаза выколоты. Видимо, раненые, захваченные в последнем бою за опорник, когда наши были вынуждены отступить. Не в силах сдержать позывы, выскакиваю из блиндажа и освобождаю желудок. Сажусь неподалёку, чтобы отдышаться: как же так? Да, мы враги и воюем. Но человеческий облик терять нельзя. Глумиться над раненым… Что могли знать рядовые матросы и за что им эти пытки?

Мой долг полякам, уменьшившийся за последний день, резко пошёл в гору. Осматриваю территорию рядом с траншеей — вот подходящая воронка. Выношу матросов, укладываю лицом к востоку, накрываю простынёй и засыпаю землёй, застыв, читаю молитву: — … А имена их, Господи, ты знаешь… И прости им грехи вольные и невольные, и даруй жизнь вечную в Царствии небесном, ибо нет большего самопожертвования, чем отдать жизнь за други своя *. И помилуй, нас, Господи, грешных.

Гружу на себя два тубуса и начинаю движение к реке: дар у меня накопился, и я отчётливо вижу, что километрах в трёх с половиной кучкуются люди. По привычке придерживаюсь кустов, хотя ночью, да ещё и в антиинфракрасной накидке, вряд ли меня кто заметит. До рассвета успел определиться с местом временного базирования, точнее даже двумя.

В предрассветной дымке наблюдаю, что, как и всегда у военных, бардак на противоположном берегу постепенно становится организованным бардаком и начинает формироваться некое подобие колонны: впереди ставят две машины боевого охранения, дальше несколько военных грузовиков с дополнительной обрешёткой и слоем тонкой проволоки. Ждут чего-то. Ага, вот: натужно урча, появляются автоцистерны. Понятно: нефть — это кровь войны. Колонна готова, начинает движение. Жаль, «нефтянка» в хвосте колонны, а не вначале, можно бы