Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова - Страница 47

лебедя превратила брошь в небольшой изящный ключ.

– Вот умели же раньше делать! – восхищенно протянул Райнер. – Не удивлюсь, если это работа Фаберже.

– Кто знает, – пожала плечами Леа.

Происхождение броши ее не особенно интересовало. Куда любопытнее было содержимое тайника. К тому же ей хотелось поскорее доказать самой себе, что ее воспоминание – не плод воображения. После приезда в Баварию девушку преследовало столько необъяснимого, во что человеку ее склада ума и образования верить было попросту неприлично, что оставалось лишь усомниться в собственной адекватности.

Замочную скважину удалось найти не сразу. Реставраторы щедро замазали позолотой и без того неприметное отверстие. Леа долго водила пальцем по хвосту птицы, куда, по ее воспоминаниям, должен был вставляться ключ, прежде чем почувствовала небольшое уплотнение.

– Кажется, здесь, – пояснила она и, к ужасу Райнера, принялась ковырять позолоту ногтем. – Сюда бы отвертку!

– Ты что делаешь?! – всполошился писатель, явно не готовый к порче исторического наследия.

– Хочу докопаться до правды! – бросила Леа, вставляя ключ в крохотное отверстие.

Послышался мягкий щелчок, затем другой. Каменная плита дрогнула и медленно отъехала в сторону, открывая скрытую в стене нишу. Не веря собственным глазам, Райнер подошел ближе.

– Вот это да… Жаль, фонарик у Тоби не взяли, – пробормотал он, пытаясь разглядеть содержимое тайника. – Похоже, ты была права.

– Похоже, – тихо согласилась Леа.

Она достала из кармана смартфон и, включив фонарик, бросилась рассматривать находку. В нише лежала узкая пыльная коробка. Когда-то это, должно быть, была изящная шкатулка из мореного дуба, но время ее не пощадило. Замок мог бы доставить хлопот, не развались он у Леа в руках.

Внутри, аккуратно завернутое в полиэтилен, лежало письмо, перевязанное выцветшей атласной лентой. Плотная бумага с тиснением и угловатый, слишком помпезный для простого смертного почерк. От конверта, на котором не было даже обратного адреса, тянуло старым воском и сладковато-горьким ароматом прелых роз.

– Намочили его, что ли? Адрес совсем размыт, – предположил Райнер.

– Сейчас посмотрим, – ответила Леа, бережно вскрывая бумагу.

Она пробежала глазами по строчкам и растерянно протянула лист спутнику.

– Ты можешь это прочесть? С такой каллиграфией я не справлюсь.

– Ты же учитель, – усмехнулся тот.

– Я учитель для взрослых! Мы работаем за компьютерами, – пожала плечами Леа.

– Ладно, давай взгляну, – пожал плечами Фаст и выхватил письмо.

Руки Леа дрожали. Она подняла взгляд на Райнера, ожидая пояснений, но он не обращал на девушку внимания. Его глаза быстро бегали по строчкам, но никакого озарения и близко не отражали.

– Похоже на французский, – грустно вздохнул Райнер. – Тут я не спец. Могу немного изъясняться, но не более. А здесь слишком высокий слог. Так… вот, смотри, вроде «Круг Тевтона»… Кажется, наша таинственная секта обрела название.

Удостоверившись в его правоте, Леа кивнула.

– А тут что-то про Бисмарка? – Его палец неуверенно скользил по листу. – А это?

– Это, кажется, Вагнер, – подтвердила Леа.

– Тут еще… – Райнер сощурился поверх очков. – Похоже, Людвиг посылал Софи архив, а это сопроводительное письмо. Что же они на французском-то. – Он недовольно сморщил лоб. – Оба ведь немцы.

– И оба были без ума от опер Вагнера и эпохи «короля-солнца» Людовика Четырнадцатого, – вздохнула Леа. – Бедные дети с искалеченной судьбой.

В отличие от сторонников официальной версии, Элиза Бауэр верила в романтическую сказку о влюбленных, разлученных политическими интригами. И, учитывая правду о секте, она вполне могла быть права.

– Здесь больше ничего нет. – Райнер передал документ Леа и еще раз осмотрел пустую нишу. – Давай-ка вернемся к машине и там все обсудим. Может, Стаси или Вилли помогут с переводом? Нужно уходить, пока напарник Тоби не вернулся.

Леа кивнула:

– Да, идем. Заодно покажу тебе мамино письмо – может, увидишь в нем что-то, чего не заметила я.

Райнер едва заметно улыбнулся:

– А знаешь, пожалуй, именно с этого места я бы и начал книгу.

И где-то в глубине замка, будто в ответ на это заявление, раздался тихий, едва различимый скрежет ворот, заставивший парочку быстрым шагом направиться к выходу.

Из Нойшванштайна Леа и Райнер вернулись глубоко за полночь. И, чтобы никого не потревожить, обосновались в мансарде Райнера. Она располагалась над нежилой частью дома, чуть в стороне, и, положа руку на сердце, понравилась Леа куда больше ее собственной комнаты.

Просторная, отделанная деревянной рейкой мансарда источала приятный аромат обожженной смолы. В углу висели пышные пучки сушеных трав: мяты, мелиссы, ромашки, тимьяна и розмарина. Смешение их запахов создавало атмосферу абсолютного покоя. Похожий аромат окутывал дом бабушки в небольшой деревеньке под Мюнстерландом, где травы для чая росли прямо на подоконнике. Леа, всегда любившая этот запах, почувствовала, как напряжение моментально уходит.

К сожалению, даже в таком уютном месте работа не шла. Разобрать письмо Людвига мешало незнание французского. Да и шифр Элизы Бауэр – если он вообще существовал – не поддавался расшифровке. Леа не заметила, как начала клевать носом.

– Тебе нужно отдохнуть, – тихо проговорил Райнер, нежно проведя ладонью по ее щеке, заставив девушку вздрогнуть. – Ты совсем засыпаешь.

Они сидели за столом плечом к плечу, не отрывая взгляда от экрана ноутбука, где мерцала фотография прощального письма Элизы.

– Давай еще раз сравним… – сонно пробормотала Леа, потягиваясь, чтобы размять затекшие плечи.

– Нет. – Райнер покачал головой и решительно захлопнул крышку компьютера. – Продолжим утром.

Он галантно подал девушке руку. Леа, не задумываясь, приняла помощь и уже через секунду оказалась в плотном кольце его объятий. Дремоту как ветром сдуло. Она замерла, глядя на Райнера широко распахнутыми глазами в ожидании того, что будет дальше. Ужас пережитого накануне, горечь потери и азарт поисков в Нойшванштайне – все в один миг отступило. Мир сузился до этого мгновения и их отчаянного поцелуя посреди дороги, который нестерпимо захотелось повторить. Тело сладко заныло в предвкушении безумства, окончательно прогоняя накопившуюся за день усталость.

– Райнер… – Леа с трудом сглотнула.

Ее ладони легли на широкие мужские плечи, медленно скользнули к спине и обвили шею, притягивая Райнера ближе.

– Леа? – прошептал он в ответ, склоняясь к ее лицу.

Она запрокинула голову и глубоко вдохнула в тщетной надежде, что глоток воздуха вернет ей способность мыслить здраво. Не зря же придуманы все эти дыхательные техники! Но Райнер истолковал движение по-своему: он коснулся губами основания шеи, обжег скулу влажным, чувственным поцелуем, а после, когда Леа окончательно лишилась воли, завладел ее губами.

Все, что происходило дальше, казалось неизбежным. Слишком много событий обрушилось на Леа за последние сутки, и слишком остро она вдруг ощутила жажду забыться – хотя бы ненадолго. Отдаться нечаянной страсти. Ведь Райнер проявил себя по-настоящему хорошим парнем: не бросил ночевать