Темная сторона равновесия - Ксения Солар - Страница 55

— полный раздирающей боли и отчаяния. Он ударился о стены пустой комнаты и затих. Ноги подкосились, и Ева тяжело рухнула на колени у кровати.

Яны больше нет. Её улыбки, её дерзкого смеха, её поддержки — ничего из этого больше никогда не будет. И всё из-за предательства. Из-за Артура. Из-за той чёртовой секунды, когда Ева не успела, не смогла, не защитила.

Дикая, выжигающая изнутри боль в один миг превратилась в оглушающую ярость. Ева резко поднялась с пола, тяжело и часто дыша. Слёзы застилали глаза, а изрезанные ладони больше не ощущали боли.

Первой под руку попалась прикроватная лампа — Ева рванула её за шнур и со всего размаха швырнула в стену. Стекло и пластик со звонким треском разлетелись по полу.

— Суки! — кричала она в пустоту, едва узнавая собственный голос. — Какие же вы суки!

Она подскочила к столу и сгребла ладонями всё подряд — книги, тетради, ночник. Всё это с грохотом полетело на бетон. Следом в стену ушла тяжёлая керамическая кружка, оставив на обоях тёмное пятно и рассыпавшихся в мелкую крошку. Ева хватала всё, до чего могла дотянуться: зеркало — на пол, стул — наотмашь об угол шкафа.

В комнате трещало дерево, билось стекло, рвалась ткань. Она крушила всё, пытаясь через это разрушение выплеснуть ядовитый гнев, сжигавший её изнутри. Одежда была в крови и пыли, свежие порезы на ладонях снова закровили, но она не останавливалась. Ни на секунду. Пока в комнате не осталось ни одного целого предмета, а сама она не выбилась из сил окончательно. И только тогда, обессилев, осела на пол среди осколков и обломков — словно сама стала частью этого хаоса.

Ева замерла посреди разгромленной комнаты, тяжело и прерывисто дыша. Грохот собственного сердца в ушах стихал, уступая место звенящей тишине, которая казалась громче любого крика. Слёзы высохли, оставив на щеках тёмные дорожки из копоти и пыли.

Плечи перестали дрожать, и Ева выпрямилась. Мягкость, растерянность, страх — всё исчезло с её лица, словно выжгло изнутри. Черты заострились и стали жёстче, а глаза потемнели, наполнившись глухой, холодной злостью, в которой больше не осталось ничего человеческого.

Больше не было места для слабости.

Она прошла по осколкам стекла в ванную комнату и включила ледяную воду, смывая запекшуюся кровь, въевшуюся копоть и следы пережитого кошмара. Промыв изрезанные ладони, Ева даже не поморщилась — боль теперь служила лишь подтверждением того, что она жива. Насухо вытершись, она туго и аккуратно, без лишней суеты, замотала руки бинтами.

Вернувшись в комнату, Ева надела плотные чёрные джинсы, тёмную толстовку и тяжёлые берцы, туго затянув шнуровку. Собрав в спортивную сумку самое необходимое, она закинула её на плечо.

Выйдя в тёмный пустой коридор штаба, Ева зашагала по бетону ровно и чётко, без спешки — так идет человек, который точно знает свой путь. Она направлялась не к выходу, а вглубь цокольного этажа, к тяжёлой бронированной двери оружейного склада.

Склад встретил её привычным холодом и запахом ружейного масла. Действуя с отточенным автоматизмом, Ева достала из шкафчика ременную систему с кобурой, подогнала по фигуре и надела поверх футболки, скрыв под свободной толстовкой. На пояс, за спину, она закрепила тактический нож, а в сумку уложила запасные магазины и коробки с патронами. Контрольный щелчок затвора компактного пистолета — и оружие заняло своё место в кобуре.

Выйдя со склада, она направилась к дальнему пролёту. Шаги гулко отдавались от сырых стен, пока она спускалась всё ниже — на подземный уровень, куда не проникал даже серо-голубой свет рассвета.

В конце тусклого коридора, у массивной стальной двери, дежурила охрана. Два бойца Синдиката при виде приближающейся фигуры мгновенно подобрались, перехватив автоматы.

— Стоять, Ева, — один выставил ладонь вперёд, преграждая дорогу. — Сюда нельзя. Приказ Марта — никого не впускать.

Ева остановилась. Посмотрела на его ладонь, потом — на лицо. Медленно. Спокойно. Так, будто ей некуда спешить.

— Виктор только что звонил, — произнесла она. — Счета Артура заблокированы. Паша не может пробиться сквозь защиту. Виктор отправил меня забрать физический ключ и пароль от шифрованных данных, пока тот не отключился окончательно.

Бойцы переглянулись. Второй нахмурился:

— Командир лично тебе поручил? Почему сам не спустился?

Ева не ответила сразу. Дала вопросу повиснуть в воздухе — ровно столько, чтобы они успели ощутить всю его неуместность.

— Виктор сейчас в госпитале, — сказала она наконец. — Время идёт на минуты, пока зашифрованные каналы Синдиката не обнулились. Будешь сам объяснять ему, почему мы потеряли доступ к счетам?

Охранник заколебался. Затем тяжело вздохнул и извлёк из кармана магнитную ключ-карту.

— Пять минут, Ева. И без глупостей.

Замок глухо щёлкнул, тяжёлый засов отъехал в сторону. Стальная дверь с гулом отворилась, открывая вход в мрачное помещение.

Внутри пахло кровью, дезинфектантом и сыростью. Артур лежал на узкой железной кровати, руки намертво пристёгнуты наручниками к изголовью. Раненая нога туго перебинтована, выбитая челюсть съехала набок. Он был в сознании: мутные, налитые кровью глаза метнулись к ней. Из горла вырвалось слабое сиплое бульканье.

Ева медленно приблизилась. На её лице не читалось ни ненависти, ни сочувствия — только ледяная пустота. Она остановилась вплотную и несколько секунд молча смотрела ему в глаза, давая понять, зачем пришла.

Затем последовало резкое движение.

Ева вытащила подушку из-под головы пленника, накрыла ею лицо Артура и налегла всем весом.

Артур дёрнулся. Тело выгнулось, наручники с металлическим звоном въелись в запястья, каркас кровати загремел по бетону. Ева не ослабила хватку ни на миллиметр.

Вся удушающая боль, весь ядовитый гнев, вся ярость за Яну выплеснулись в это жёсткое, молчаливое давление. Пальцы до белизны впились в ткань. Она смотрела перед собой, глухая к его конвульсиям и хрипу.

Рывки ослабли. Тело обмякло, цепи замерли.

Ева выждала ещё минуту, сбросила подушку на пол и посмотрела на неподвижное отражение смерти.

Выпрямившись и поправив толстовку, она вышла из камеры, не оборачиваясь.

Нажав на рычаг изнутри, Ева приоткрыла тяжёлую дверь. Охранники стояли спиной, всматриваясь в пустой коридор.

Она вытащила из кармана джинсов пластиковую карту, взятую на складе, и приложила к считывателю. Индикатор вспыхнул зелёным, а затем с тихим писком загорелся красным, блокируя дверь изнутри.

— Всё в порядке? — оглянулся один из бойцов.

— Да, — ровным, отстранённым голосом ответила Ева, убирая карту. — Он без сознания, но нужные данные у меня. Паша уже обрабатывает запрос.

Охрана кивнула, не заподозрив подвоха: девушка держалась абсолютно спокойно и уверенно.

Не задерживаясь ни на секунду, Ева поднялась на главный этаж. Подхватив на скамье заранее оставленную спортивную сумку, она