Темная сторона равновесия - Ксения Солар - Страница 24

ледяного стекла, и от этого холода стало легче — казалось, ночной город забирает жар из уставшего тела. За спиной тихо стучали клавиши. Остановившись рядом с Яной, Ева заглянула в экран ноутбука. По нему бежали колонки цифр, выписки, фрагменты договоров, а сбоку — лента переписки, где мелькали имена: Артур, Марина, Совет синдиката. Все это складывалось в холодную, безупречную структуру, где каждый элемент занимал свое место. И вдруг Ева заметила несоответствие.

— У тебя тут… — она наклонилась чуть ближе, не касаясь стола, — в графе расходов по проекту «Северный узел» стоит сумма 87 миллионов. А в переписке с Мариной от третьего числа — 92. И это не округление.

Пальцы Яны зависли над клавиатурой, удерживая позицию. Она повернула голову и внимательно посмотрела на Еву.

— Ты это сразу увидела?

— Да, — сказала Ева. — Я привыкла смотреть на цифры. Они не любят, когда их прячут.

Яна кивнула, вернулась к экрану и, увеличив фрагмент, быстро пробежала глазами по строкам.

— Хорошо, — произнесла она. В этом коротком слове не было похвалы — лишь признание: ты заметила то, что я могла пропустить. — Объясни, на что это влияет.

Ева втянула воздух, чувствуя, как усталость отступает перед знакомым ощущением — когда ты говоришь на своем языке.

— Если по документам 87, а реально потратили 92, значит, пять миллионов либо ушли мимо учета, либо их собираются списать позже. Но если в переписке Марина называет 92 — а это было до утверждения сметы, — значит, кто-то намеренно занизил цифру в финальной версии. Чтобы скрыть перерасход… или чтобы создать иллюзию экономии.

Яна слушала молча, не перебивая. Ее взгляд стал острее и собраннее, словно в этот момент она мысленно перестраивала всю картину происходящего.

— Последствия? — спросила она, не отводя глаз от экрана.

— Если обнаружат расхождение, начнут копать. Для Артура это риск, ведь он отвечал за согласование. Для Марины — хуже: она вела переписку, а значит, либо знала о занижении, либо ее подставили. В любом случае доверие к ним будет подорвано. А если ошибку внесли намеренно... — Ева на секунду замолчала, подбирая слова. — Это может быть приманкой. Чтобы спровоцировать реакцию или использовать как рычаг.

Яна откинулась на спинку стула.

— Думаешь, это подстава? — уточнила она.

— Не знаю, — ответила Ева. — Но я поступила бы именно так. Если нужно убрать кого-то с поля, ему дают шанс оступиться, а затем выставляют ошибку на показ. Особенно если ее заметит лишь тот, кто знает, куда смотреть.

Яна оценивающе посмотрела на нее.

— А ты умеешь смотреть, — с уважением произнесла она. — Спасибо.

Быстро сделав несколько пометок, она открыла новое окно с шифрованным доступом.

— Я это проверю, — сказала Яна. — И выясню, кто правил смету. Если это ловушка — мы найдем автора.

Ева уже хотела уйти, но Яна остановила ее:

— Останься, если заметишь еще что-нибудь — сразу говори. У тебя незамыленный взгляд, а я к этим цифрам уже привыкла.

В этом не было приказа — скорее приглашение помочь. Ева кивнула и присела на край соседнего стула, наклонившись к экрану.

— Тут еще вот это, — тихо сказала она, указывая на строку с датой. — Перевод на счет оффшорный счет датирован вчерашним днем, хотя по договору платеж должен был пройти только через неделю.

Быстро щелкнув по строке, Яна развернула детали.

— Вот это уже интересно, — пробормотала она. — Значит, кто-то торопится. Или закрывает хвосты.

Они сидели рядом — уже не как пациентка и помощница, а как союзники, разглядевшие в сухих цифрах общую угрозу. За окном по-прежнему темнела река, но Ева больше не чувствовала себя оторванной от реальности. Она снова была в деле, и на этот раз — не в роли жертвы

— Я могу помочь, — твердо сказала она, не глядя на Яну. — Если нужно разобрать остальное.

Яна бросила быстрый взгляд на неё, а затем снова на экран, словно выискивая в поведении Евы признаки того, что та ищет повода сбежать в работу. Однако заметила лишь привычное спокойствие — утомлённое, но собранное.

— Поможешь, — согласилась Яна. — Сначала снимок, потом еда. А потом разберем все по строчкам. Ты замечаешь детали, а мне очень нужны эти детали.

Ева чуть улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без тени.

— Договорились.

Закрыв крышку ноутбука, Яна ловко убрала его в ящик и встала.

— Пойдем, — сказала она, кивнув в сторону коридора. — Портативный аппарат в соседнем блоке. Не рентген-кабинет мечты, но картинку дает четкую.

Ева помедлила: ее тело, все еще хранившее память о каждом ударе, отказывалось совершать лишние движения.

— Не волнуйся, — добавила Яна чуть тише, — это не больно. Зато потом я смогу смотреть на тебя без этого внутреннего стона: «А вдруг там трещина?»

Ева почти рассмеялась, хотя в нынешней ситуации это казалось неуместным. Но в голосе Яны не было жалости — лишь сухая, почти военная практичность.

— Ладно, — сказала Ева. — Веди.

Они шли по коридору с невысокими бетонными потолками и аккуратными табличками на дверях. Воздух пал озоном и технической гарью, будто само здание дышало электричеством.

— Знаешь, — Яна шла рядом, не спеша, — в первый раз, когда я делала снимок себе самой — после падения с крыши, — я все ждала, что аппарат скажет: «Извините, тут слишком много повреждений, я не справляюсь».

Ева покосилась на нее.

— Ты падала с крыши?

— Ну, не совсем падала, — поправила Яна. — Скорее, неправильно рассчитала траекторию. Зато научилась ценить портативные аппараты. И обезболивающее.

В небольшой комнате стоял компактный передвижной рентгеновский модуль, напоминающий гибрид медицинского сканера и походного ящика. Яна уверенно и без лишней суеты выполнила настройки, а затем подсказала, куда встать и как правильно положить руки.

— Главное, не думай о вечном, пока стоишь, — произнесла она, отходя к пульту. — Иначе выйдет размыто, и придется повторять.

Стараясь не шевелиться, Ева замерла. В голове, вопреки совету, мелькнуло что-то нелепое: «Интересно, ребра на снимке похожи на клавиши пианино?» Она едва сдержала улыбку.

Вспышка, тихий щелчок. Яна бросила взгляд на экран, прищурилась и плавно повела курсором.

— Так, — протянула она. — Трещин нет. Есть ушиб, есть гематомы, но ничего, что нельзя пережить. Ты везучая.

— Или просто крепкая, — тихо ответила Ева.

— И это тоже, — кивнула Яна, сворачивая файлы. — Теперь еда. Потом работа.

Едва они вышли в коридор, как дверь в главный зал распахнулась и на пороге возникли трое.

Впереди шел Виктор — спокойный и собранный, словно за его плечами не было изнурительных часов вне базы. Следом двигался Март: высокий, угловатый, с неизменно ироничным выражением лица, хотя обычно он ориентировался в обстановке лучше остальных. Замыкал троицу Гроз — плотный, молчаливый