Таверна КФС - Владимир Владимирович Кретов - Страница 4

крапиву за сараем.

Да твою же мать!

Скошу её нахрен всю, эту крапиву, чтобы в голову больше не лезла!

Ну, и сейчас — отец ходил к ростовщику, чтобы попросить у него отсрочку по выплате процентов, но отсрочку ему не дали…

Все эти воспоминания встали в моей голове во вполне понятную конструкцию.

Итак!

Отец, когда получил огромную сумму, хотел её не разбазарить потихоньку — а, возможно, «вложить все бабки» и «жить на проценты». Обеспечить себе, так сказать, безбедную старость на пенсии после того, как двадцать лет тянул лямку.

Понять мужика можно. Эта идея нашла бы тёплый отклик в груди девяносто девяти процентов мужиков.

Вот только… отец не учёл, что ему с самого начала начнут вставлять палки в колёса.

Очевидно, что демарш бывших сотрудников был неспроста.

И кто же тут злодей?

Ростовщик. Ну, и конкурент… понятное дело!

Почему ростовщик? Потому что ему отойдёт таверна, если за неё не платить.

Причём, здесь владелец соседней таверны?

А при том, что у одного лишь ростовщика не было рычагов воздействия на моего отца, а вот у конкурента были — весь бывший персонал перешёл работать к нему. Очевидно, что это именно он их подговорил на это. Всех новых тоже к себе перетягивает.

Нужно ли ему столько работников?

Сильно сомневаюсь!

Но он намеренно делает дефицит рабочий силы, принимая всех к себе. Даже в ущерб. Даже неся при этом убытки.

Зачем?

Очевидно, что он в доле с ростовщиком, и такой большой пирог, как таверна моего отца, они будут делить вместе.

В общем, эта парочка собирается совершить этакий пассивный рейдерский захват — средневекового розлива.

В голове закололо.

Я поморщился и аккуратно потёр виски.

В этот раз, мозг отдавал мне свою память не в пример проще, чем в первый раз.

Это хорошо.

— Что случилось? Рана болит?

Справа послышался голос матери.

Глянул на неё.

Пока я тут вспоминал прошлое и размышлял, плакать она уже перестала, слёзы уже тоже вытерла. Но лицо всё ещё было припухлым, а глаза — красными.

Я покачал головой:

— Нет, всё в порядке.

— Тогда, ешь!

Я покивал, но вместо того, чтобы есть, повернул голову к отцу:

— У меня есть идея!

Уже доевший свою порцию отец приподнял правую бровь вверх:

— Ты о чём?

Я провёл рукой слева направо, указывая на пустое помещение таверны:

— Как вернуть к нам людей.

На что, отец махнул рукой:

— Твои идеи… как мёртвому припарка.

Но я покачал головой:

— А разве будет уже хуже? У меня есть идеи, у которых есть шанс помочь. А вдруг? Вот сколько у нас времени, чтобы заплатить Войцеху деньги?

Отец снова помрачнел:

— Две недели.

Отец смотрел на меня скептически долгим взглядом, но в итоге, полу-выдохнул, полу-усмехнулся:

— Ну, что за идеи?

Вообще, конечно, прямо сейчас, в голове у меня никаких идей не было. Но у меня есть опыт из далёкого-далёкого будущего…

Я не работал в общепите, не был пищевым технологом, но по работе на производстве часто с ними пересекался — так что много чего знаю по этой теме.

В общем, я хоть и напрямую с ресторанами, кафе и всякими столовыми не связан, но реально много чего знаю! Ведь я — директор птицефабрики! Ну, вернее, был им в прошлой жизни…

Глава 3

Глава 3

Ответил отцу:

— Сейчас озвучу. Но для начала, покажите мне, какие запасы у нас есть? На что, в принципе, можно рассчитывать?

Мать тормознула мой порыв:

— Ты поужинай сначала, потом уже — всё остальное!

Спорить не стал — тем более, реально был голодным.

Быстро, насколько смог, съел всё, что было на столе, и запил это дело странным чаем.

Хм… Как будто, медовый! А-а-а! Так это, видимо, «„Иван-Чай“»! Именно он после ферментации даёт такой насыщенный медовый привкус.

Покончив со своим ужином, хотел вскочить, но вспомнив, каким неуклюжим был пацан, встал нормально, контролируя, чтобы стул не завалился назад.

Отец побуравил меня секунд пять мрачным взглядом, но всё же тяжело выдохнул и, отодвинув от себя пустую тарелку, тоже встал из-за стола:

— Ну пошли, посмотрим, что у нас есть…

* * *

Сначала дошли до кухни. Там — прямо в полу, был расположен люк, который через лестницу вёл в подпол — заполненный продуктами.

Я аж удивился — а тут не мало всякого: какие-то мешки, ящики, керамические банки и кувшины!

А на ужин, который был у нас только что, всё было крайне скромно!

Отец, будто мои мысли прочитал, так как, озвучил:

— Это всё было закуплено для таверны. Не для того, чтобы мы пожрали. — Затем, усмехнулся и показал на добро вокруг. — Ну что, видя эти запасы, теперь можешь озвучить свои идеи?

— Почти… — Я прошёлся вперёд и положил руку на серый мешок. — Это, у нас, что?

Отец подошёл к мешку, сильными руками потянул за верёвку, вскрывая мешок и, зачерпнув ладонью крупу, показал мне круглые зёрна:

— Это — рис. Приезжал торговец с юга, привёз много этой дешёвой крупы. — Его лицо скривилось. — Да не распробовал никто, мы этим кур кормим.

Мне тут же захотелось отбить себе фэйспалм.

Рисом — кур!

Для кур существуют сильно более дешёвые продукты, чем рис!

Между тем, мой отец усмехнулся, правда, как-то невесело:

— Да я, в принципе, много всякой экзотики взял, когда в первый раз продовольствием для таверны закупался. Главный повар грозился поэксперементировать и придумать что-то новое, что покорит посетителей. Вот, я и закупился по его списку! Нашёл почти всё. Вот это, например… — Отец прошёл вперёд, и достал из уже открытого мешка клубень. — КаЛтофель. Варить долго, а разваривается так, что из кастрюли не вынуть даже. И как это подавать?

О! Картошечка! Правда, уже с глазками. Впрочем, это неудивительно — конец зимы или даже, скорее, ранняя весна на дворе. Очевидно, что картофель не молодой.

Но любая картошка — это хорошо! Картошка — это дело! Так что никакой это не каЛтофель!

А отец продолжал жаловаться:

— Вот это… — Он открыл другой мешок, и показал мне знакомую штуку. — Каштан. Дрянь какая-то. Сколько не вари — одна горечь.

Ну, это уже откровенно обманули, конечно, отца. Очевидно, что это конский каштан — он несъедобен, как раз, из-за своей горечи. Но сам орех (хоть это и не орех), вполне